Звук возник как ворчание, которое пробежало по каждому нервному окончанию Джоли. Затем перешел в рев, поразивший ее своей мощью. Она запрокинула голову, как сделала бы при приближении дикого шторма. Но ощущения при этом были восхитительными.
– Так ты та самая Джоли Манон? – Он выхватил из мусорной корзины возле своего стола большую серебристую книгу и показал пальцем на ее имя, напечатанное мелким шрифтом, которое так легко было не заметить под именем ПЬЕР МАНОН, тисненным синим крупным шрифтом, и великолепной Розой Габриэля. – Он послал свою дочь? – Рев снова взорвался прямо над ней, вызвав легкое головокружение. – Чтобы прикрыть себя? Жалкий ублюдок! Он даже не может сам встретиться со мной или противостоять мне в суде. Он по-прежнему использует других.
– Сразу видно, вы любите осуждать людей безосновательно и безапелляционно. Он...
– Предоставить тебе возможность провести три часа в моей кухне – значит проявить легкомыслие, а не дотошность и категоричность. Это не значит, что я склонен совершать импульсивные поступки и скор на расправу. Осуждать не мой конек. Я стараюсь быть чертовски разумным и не увольнять тебя, только чтобы пойти с тобой на свидание. Это действительно было бы ужасно. Но нет, ты заслужила, чтобы тебя уволили. И твой putain de père...
Габриэль поднял руку и сдернул с полки книги и журналы.
– Он обратился ко мне. Умолял перейти к нему из Hôtel de Leucé , чтобы помочь получить третью звезду. Мне было двадцать. Я сказал, что разобьюсь в лепешку, она будет моей. Я чертовски много и тяжело работал для этого. Моя девушка бросила меня. Моя семья забыла про мое существование и вспоминала только при праздновании первого причастия кого-нибудь из родных, чтобы получить от меня десерт. Я потерял пятнадцать килограммов. Вот, – он бросил на стол лучший журнал по кулинарии двенадцатилетней давности, – это был святой Грааль в то время, когда я был в этом деле. Чье имя? – Он указал на заголовок статьи «Пьер Манон получает третью звезду». – Чья работа? – Он указал на изысканную Розу на обложке. – Вот. – Он рывком открыл содержание журнала с уменьшенным изображением десерта. – Вот. – Перелистнул дальше. – Вот. И вот. – Великолепный разворот Розы и крупный план лепестков. – И где здесь я? – Он указал на свою крошечную фотографию, на которой был еще совсем молод. Он стоял щекой к щеке с ее отцом, и оба улыбались в камеру. – Вот так-то. Мое имя в статье нигде не было даже упомянуто. Не было ни словечка типа «мой исключительный chef pâtissier» или «я всем обязан ему».

ВЫ ЧИТАЕТЕ
Француженки не верят джентльменам
Storie d'amoreДжоли Манон отправляется из Парижа на Лазурный берег на встречу с Габриэлем Деланжем, известным шеф-кондитером и бывшим учеником ее отца, а ныне - его главным соперником. Габриэль оказывается харизматичным и уверенным в себе мужчиной, чьи кулинарн...