Колись давно, коли Вищі ще ходили по землі, коли втілені лишень прокинулись, коли струмки текли з високих гір, вмиваючи бризками зелену траву... Давно, ще до Дня Перших Сліз... Давно, коли Мелодія пустувала під небом, коли Лазаель спускався до нас і говорив з нами, як ми говоримо з нашими рідними... Тоді, давно, ми всі були Вічні. (або про те, як Зло прийшло в світ, і чому одні Втілені смертні, а інші - вічні.)

Десять шагов Тхуара к падению и десять - к возрождению.

- Да что ты возле меня кружишься, сядь, пожалуйста. И рассказывай. Что у тебя нового? - Нового? Да ничего. Года идут, мир меняется, как облака на небе, - Зиаран вздохнул. - Мне ужасно не хватает Аль-Арона. Хочешь - сотню лет броди по миру, но когда возвратишься, Зерафер все ещё будет на троне, сады будут все так же плодоносить, а на улицах встретишь все те же лица. С людьми... не так. Разговор двух друзей. Чай, котики и огонь в камине прилагаются.

- Ты ещё любишь меня? - Ч... что? - Мне нужно знать. Марта сжала губы. - Да. Люблю. - Тогда... Послушай, я столько всего надумал, что вряд ли смогу поместить это в нормальное извинение, но... - он замолк, обдумывая что-то. - Я думал над тем, что ты сказала, Марта. И... Прости меня. Я действительно не задумывался, что девятсот лет - слишком большой срок. Или по освобождению из плена король понимает, что столкнулся не только с государственными проблемами, но и с семейными.

Король - королю, брат - брату, здоровый - раненному. Слова Арзона Зераферу после освобождения того из плена.

Кабулх не знает, сколько он здесь. Слишком много лет прошло в окружении этих стен. Слишком много воспоминаний размылось, поддавшись боли. Когда его оставляют одного, Кабулх вспоминает свою жизнь, своё прошлое, своих родных. Обычно это не приносит ничего, кроме горечи.