Аксель Моро был молод и красив собой. Высокий, накаченный и узковатый в плечах, он буквально излучал жизнелюбие взрослого, зрелого мужчины. Под стать его физической подготовке была и живость интеллекта, проявлявшаяся в его негромкой, но выразительной речи, когда он еле заметно растягивал гласные, а также в его умении находить нужные слова применительно к любому человеку в любой ситуации. Живая игра ума чувствовалось и в его выжидающем взгляде, когда большие, иногда светлые, иногда тёмные глаза глядели на меня из-под широких бровей. Этот взгляд я никогда не забуду. В такие моменты мне казалось, что он способен на любовь.

Эйса Баттерфилд - пройденный этап подростковой влюбленности в известную личность, которая старше тебя лет на двадцать, у неё есть жена, и он гей. И хоть у нас разница всего два года, у него нет жены, и он гетеросексуал, все равно звучит странно. Вся моя старая небольшая спальня с потертыми обоями двадцатого века была увешана его плакатами, фотографиям, уставлена статуэтками, похожими аксессуарами и предметами одежды. Я буквально грезила им; засыпала с мечтами о нашем совместном будущем, а просыпалась с осознанием реальности, в которой Эйса был моим парнем. Мне тогда было тринадцать лет, не судите. К сегодняшнему дню у меня сохранились лишь две его старых фотографии, которые я раскопала в каком-то супер-фанатском паблике из Белоруссии. Я оставила их просто в память о своих увлечениях в раннем подростковом возрасте. Сейчас мне двадцать с лишним, и я уже давно ушла из того времени страстного фанатизма. Но, видимо, надежда на роман со знаменитостью живет во мне до сих пор. Жила, пока он её не убил.