Моя Беатриче сама себя заперла в аду, как будто не читала до этого Данте и не знает, где ей положено быть. Она, кажется, говорила что-то про Бодлера, оставляла подсказки, но я не слушал, не видел, не замечал. Пока я молил Бога о спасении ее души, она молила Люцифера поменять ее с Иудой местами.