Яд не спрашивает, готов ли ты дышать, когда обречённость покажется пристрастием. ЭОН Я узнала о нём раньше, чем научилась говорить. Тень в углу детской. Голос, называющий моё имя. Кошмар, от которого невозможно проснуться. Я боюсь его до дрожи в пальцах. И ненавижу себя за эту слабость. Он чего-то ждёт. Наблюдает за мной, пока врачи разводят руками. Но галлюцинации не оставляют синяков на запястьях. Но иногда - в его молчании - я чувствую: он пытается сказать мне что-то важное. Что-то, что я не должна услышать. Что-то, что убьёт меня, если я пойму. Он - чудовище, обещающее смерть каждому, кто ко мне прикоснётся. Чистый яд, обёрнутый в шёлк. Но чем ближе он к моему сердцу - тем сильнее цианид проникает в него. Я уверена только одном: единственный способ избавиться от него - узнать правду. ЦИАНИД Она думает, что я её кошмар. Глотает таблетки. Хочет избавиться от меня. Лгунья не помнит - но это она выбрала меня. Она взяла с меня обещание - и сжала мою руку. Я ждал её вечность. Искал среди смертных. И наконец нашёл. Моё нутро ликует от одного лишь её взгляда, полного злости, боли и отчаяния. Любовь. Вечнос

Его жизнь никогда не была сахаром. Годами он оттачивал навыки и работал на износ, не желая быть пешкой в играх бессердечного отца. Однако, едва достигнув своей цели, Диас прокручивает рулетку жизни. Сделав выбор не в пользу себя, он вынужден пожертвовать всем накопленным, что было ему когда-либо дорого. Привычный мир буквально рушится у него на глазах, превращаясь в бесконечное мучение, без каких-либо шансов на осмысленную жизнь. Былой азарт перерос в ненависть, а человек, когда-то полный мечты превратился в хладнокровного циника - даже по отношению к самому себе. Шанс все же появляется. Благодаря острому уму, любой, кто вставал у него на пути, моментально познавал всю горечь поражения. Но кто сказал, что выпутываясь из нитей судьбы, все нерушимые препятствия, в конечном итоге не станут преддверием конца? Что если все его победы были лишь шагами к последнему, самому страшному поражению? Всего лишь игрой, где на кону - его душа? И кто же на самом деле принимал все решения?