Уильям Миллер должен был стать следующим сенатором. Эвелин Венс должна была просто описывать картины мертвых художников. Их миры не должны были пересекаться, пока случайность не столкнула их в подвале бойцовского клуба. Он учит её видеть красоту в биомеханике удара, она показывает ему, как выглядит страх через линзу фотоаппарата. Между ними сделка, скрепленная шантажом и взаимной ненавистью к своим отцам. Но когда дневной свет скрывает синяки, выясняется, что самая опасная клетка - та, которую они построили друг для друга сами. *** - Золотой мальчик боится показать свое настоящее лицо? Это стало спусковым крючком. Мое терпение лопнуло со звоном разбитого хрусталя. Я дернул её на себя, вкладывая в это движение весь вес. Она вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли, впечатываясь в мою грудь. Свободной рукой я зарылся в её волосы на затылке, фиксируя голову, не давая отстраниться. - Довела, - прохрипел я ей в рот, прежде чем впиться поцелуем. Это не было нежно. Совсем нет. Это был акт захвата территории. Наказание за издевательства. Ответ на все её вопросы сразу.

Страх может ощущаться по-разному. Иногда это холодный пот на затылке. А иногда - дикий, лихорадочный жар, который разливается по венам, когда его горячие пальцы сжимают твою талию прямо под поверхностью воды. Мне нужно было разгадать тайну подруги - кто довёл её до такого состояния, в котором она сейчас и кто правит разумами студентов. Но, кажется, я заигралась и сама угодила в эту ловушку. Артур привык словесно и психологически ломать каждого, кто переступает порог его мира. Он подчиняет взглядом, дергает за ниточки и превращает чужие слабости в свое личное оружие. Я должна была стать лишь очередной строчкой в его безупречном сценарии. Очередной жертвой его красивой игры. Но между нами вспыхнула война, в которой страсть опаснее ненависти. С каждым прикосновением, с каждым ядовитым шепотом на ухо граница между сопротивлением и безумием сгорает. Я дала себе клятву не сломаться. Но как не сгореть дотла, если прикосновения монстра ощущаются как единственное спасение? - Скажи мне в лицо, что ты ничего не почувствовала, и я прямо сейчас разверну машину, - его голос понизился до опасного

Она должна была стать лишь красивым трофеем в его ледяных руках - разменной монетой в жестокой игре римских кланов. Он - человек без жалости и страха, привыкший подчинять и диктовать условия. Их брак задумывался как холодный контракт, но превратился в опасный поединок, где с каждым днем всё труднее понять, кто здесь заложник, а кто - истинный хозяин. Когда рушатся все правила мафиозного мира, у них остается только одно: одержимость друг другом, способная либо спасти их, либо выжечь дотла. - О чем ты думаешь, Альба? - негромко спросил он, прижимая меня спиной к своей мокрой, горячей груди. - О том, что мой старый мир сожжен, - честно ответила я, откидывая голову назад. - У меня остался только этот пентхаус. И ты. Его руки сильнее сжались вокруг моего живота, и голос завибрировал у меня в позвоночнике. - Этого достаточно, Альба Торре. У тебя есть мое имя. Мое оружие. И вся моя жизнь, до последнего патрона».

Что делать, если мужчина, в чьих руках ты чувствуешь себя защищенной, сам написал сценарий твоего уничтожения по дням? Оливия - чистая, ранимая мечтательница со скрытым стержнем тихого достоинства. Она не знает, что Арон, безжалостный наследник империи, уже ведет на нее охоту, одержимый призраками своего семейного прошлого. Под маской чуткого парня он медленно, но верно подчиняет Оливию своей воле, контролирует каждый её шаг и внушает, что верить можно только ему. Его эмоциональные качели выматывают её до предела: от яростной, неуправляемой тактильной химии до ледяного игнора за малейшее непослушание. Пока его циничные друзья тайно смеются над каждым её вздохом в закрытом чате, Оливия безоглядно отдает ему свое сердце. Но когда маски полетят к черту, Арон задействует всю свою реальную власть, чтобы закрыть её собой от удара. Вот только роковая переписка уже на её экране...

В мире Харрингтонов любовь - это инвестиция. В мире Эндрю Брукса любовь - это способ выжить, когда тебя пытаются стереть. Он - бунт, запертый в бетонном лофте. Она - идеальный силуэт, которому душно в золотой клетке. Они стали «проектом», который вышел из-под контроля, превратившись в разрушительный пожар. Это история о том, как одна ошибка может стоить всего, и как сложно собрать себя заново, когда от прошлого остались только разбитые зеркала и вкус чужой крови на губах. - Ты неопытная, нелепая и жутко гордая, - прошептал он прямо мне в рот, и его рука на моей талии сжалась крепче, притягивая меня к его бедрам. - Но ты сводишь меня с ума. И сейчас я научу тебя, как это делать правильно. Без камер и твоего отца. Только ты и я. Он не стал ждать моего ответа. Его губы накрыли мои - на этот раз без капли сомнения. Это был глубокий, властный и удушающе горячий поцелуй, который мгновенно лишил меня всех сил. Его язык уверенно ворвался между моих приоткрытых губ, сминая любое сопротивление, жадно перехватывая мое дыхание.