Теперь у них нет своих. Для них все чужие. Они теперь на своей стороне.

...Я в очередной раз откусил от гамбургера и лениво повернулся на звук открывающейся двери: в зал как-то несмело вошел неопрятно одетый парнишка лет шестнадцати. Его линялая толстовка была пропитана водой – на улице шел отвратительный снег с дождем, шапка надвинута на глаза, руки в карманах. Растоптанные его кроссовки оставляли грязные следы на вымытом пять минут назад полу. И я почему-то был почти уверен, что они мокрые насквозь... [Отредактирована]