TQMBA

В трюме ночь. Туман и сырость. Шёпот моря за стеной.
          Пират прикован к камню прочно — враг, убийца, волк морской.
          Он хохотал над смертью дерзко, не знал ни жалости, ни уз,
          Но ныне — сломленный, усталый, в цепях он встречает груз.
          
          Шаги. Свеча дрожит над полом, шаг — ещё, и тень растёт.
          И входит принц, что лишил сам себя трона, теперь морской закон несёт.
          Когда-то нежный, благородный — суров стал в правде и в боях,
          Но рана давняя сквозит всё так же ясно в холодках.
          
          Пират усмехнулся криво, зло:
          — Зачем явился ночью вновь?
          Пришёл считать мои проступки
          или добить остатки снов?
          
          Но принц, подвинув свет поближе, молчит мгновение, потом
          Сказал:
          — Я здесь не за расправой, не за войной, не перед судом.
          Я должен был увидеть сам — живой ли ты… ещё ли здесь.
          То, что нас связывало прежде, не смыло морем до тех мест.
          
          Пират вздохнул — впервые тихо,
          Без дерзкой брани и угроз.
          Как будто ночь смягчила сердце,
          Что год казалось пеплом слёз.
          
          Два мира — принц и оборотень моря,
          Два сердца в плену у одной же истории.
          Один — как шторм, другой — как лёд,
          Но ночь их снова в трюм ведёт.
          И в темноте меж цепких рам
          свет свечи робко дрогнул- пробуждая боль старых ран

Рей, виновен.
          
          Брат, младший. дорогой мой
          прости меня, молю, на коленях пред тобой..
          я был глуп, не знал, думал что ты мне мешал
          знаю что заслужил, что перед тобой я в долгу
          но спать я просто не могу
          сон- мой враг, слезы- мечи, боль- овраг
          и кричу я в ночи...

Датен-ши, чей взгляд — две звезды в ночи,  
          Один глаз — тьма, другой — светлый кристалл.  
          Фиолетовым водопадом речи  
          Его волос в вечность утекал.  
          
          Над челом золотой нимб сияет,  
          За спиной белых крыльев легкий взмах.  
          Но в душе буря гнева застывает,  
          Ибо каждый день — это новый страх.  
          
          Школьный двор, где смех оборачивается болью,  
          Где слова, как стрелы, пронзают насквозь.  
          Он стоит, как воин, в безмолвном бое,  
          Но его сердце в огне, оно не спаслось.  
          
          О, Дат... чья судьба — это пламя,  
          Ты — звезда, что горит в этом мире упрямо.

Мне ужасно плохо, ночь опять без сна,  
          Порезы на руках, как следы молчанья.  
          Ножницы в руке — невидимая война,  
          И боль, что глушит все мои желанья.  
          
          Бессонница — тень, что не даёт дышать,  
          Недосып — туман, что сжимает грудь.  
          Успокоительные — попытка убежать,  
          Но в них лишь иллюзия, а не путь.  
          
          Смертельные дозы — зов пустоты,  
          Шепчущий мне о конце пути.  
          Но где-то внутри, сквозь мрак и метры,  
          Свет, что не хочет меня отпустить.  
          
          И пусть ночь длинна, и пусть боль остра,  
          Я знаю, что утро всё же настанет, всегда.

Мне плохо, ночь не отпускает,  
          Порезы на руках, как следы войны.  
          Бессонница в душе безмолвно правит,  
          И сон, как призрак, скрылся в глубине.  
          
          Ножницы в руках — орудье пытки,  
          Каждая царапина — крик души.  
          Недосып, как тень, за мной ходит,  
          И в глазах туман, и мысли хороши.  
          
          Успокоительные — ложный свет,  
          Они не лечат, лишь притупляют боль.  
          Смертельные дозы — тихий ответ,  
          Когда душа не видит в жизни роль.

В ночи безмолвной, где царит покой,  
          Смотрящий встал, как тень из вечных снов.  
          Его глаза — два солнца ледяных,  
          Горит в них свет, но скрыт их вечный зов.  
          
          Чернее тьмы его закутан стан,  
          Плащ темный струится, как река ночей.  
          Пуговицы — звезды, их белый блеск обман,  
          Манжеты — снег, что тает средь лучей.  
          
          Капюшон скрывает лик его от глаз,  
          Но мягкий мех, как облако, хранит.  
          Он добр, как ветер, что несет в нас  
          Надежду, что никто не позабыт.  
          
          Он — Бог времен, что мудростью полны,  
          И в сердце вечность, в руках — нити сны.

Волны шепчут тайны, ветер вьётся в парусах,  
          Александр стоит на палубе, в глазах — туман.  
          Роман, враг из Испании, в ночи как тень,  
          Их взгляды встретились, и мир стал тише, чем день.  
          
          Мечи молчат, но сердца бьются в унисон,  
          Враг стал союзником, исчезла грань времён.  
          Александр шагнул вперёд, в руке дрожит свеча,  
          Роман улыбкой отвечает, сближая их сердца.  
          
          "Ты — мой враг, но в сердце — свет", — шепнул капитан,  
          Роман вздохнул: "Любовь сильнее, чем океан".  
          Их души, как корабли, в шторме нашли причал,  
          В глазах — признание, и страх уже пропал.  
          
          Ветер стих, луна окутала их тишиной,  
          Их губы встретились, как звёзды над волной.  
          Любовь, что не знает границ, в сердце зажглась,  
          Александр и Роман — теперь одна судьба, одна страсть.

Волны шепчут тайны,  
          между ними — молчание клинка.  
          Александр смотрит в глаза Романа,  
          где буря встречает тишину.  
          
          Между врагами вспыхнул огонь,  
          признание в шепоте ветра.  
          Их губы слились в поцелуе,  
          где война превратилась в любовь.

В ночи безмолвной, в тишине бездонной,  
          Смотрящий встал, как тень безликой тьмы.  
          Его глаза — два светоча холодных,  
          Горят, как звёзды в небесах немых.  
          
          Плащ чёрный стелется, пуговицы — льдинки,  
          Мех белый шепчет тайны вековых дорог.  
          Капюшон скрывает лик, но в мгле единой  
          Он вечен, как поток, как времени итог.

**Любовь, что запретна, но вечна**  
          
          Над морем ночным, где звезды горят,  
          Капитан и пират, их взгляды горят.  
          Английский мундир и испанский кинжал —  
          Судьба их свела, но закон запрещал.  
          
          Волны шептали, как будто в бреду,  
          О страсти, что скрыть они не смогут в борту.  
          Нелепый союз, неправильный шаг,  
          Но сердце не слушает голос утрат.  
          
          В шторме их души, как паруса, рвутся,  
          Их руки сплетаются, губы коснутся.  
          Мир осудит, но что им до слов?  
          Любовь — это пламя, что ярче основ.  
          
          И в конце, где туман обнимает залив,  
          Они поцелуем свой плен утвердив.  
          Запретно, неправда, но вечно их след —  
          Любовь, что сильнее всех бурь и побед.