Hero

Four

Смелость — это своеобразный вид страха 

Чарльз Кеннеди

─ Элайджа, стой! 

Я чувствовала себя ужасно, когда мы подходили к моей квартире. Элайджа отказывался слушать меня, он отказывался верить, что Сит не плохой, что его просто губит алкоголь. Я знала, что брата уже не переубедить, тем более, в каком-то смысле, он был прав. Но есть одна причина, по которой он должен успокоиться и не злиться на него. Я любила Сита. Несмотря на всю боль, которую он причинил мне, я любила его. 

─ Я люблю его! – повторила я, быть может, в миллионный раз, но мои слова ничего не значили. 

Элайджа остановился и посмотрел мне в глаза. Его взгляд был слишком холодным. 

─ Ты не любишь его, Алиса. Ты привязана к нему. Он извиняется каждый раз, но это продолжается дальше, ты слишком наивна, чтобы понять всю правду. Он использует тебя. Ты думаешь, что должна ему что-то, но это не так, ты ничем не обязана ему. И сейчас я собираюсь убедиться, что этого никогда больше не произойдет. 

Я продолжила плакать, когда он схватил меня за руку и потянул в сторону моей двери. Мы остановились, его глаза стали смотреть на меня чуть мягче прежнего, и он был в предвкушении того, что собирался сделать. 

─ Алиса, прошу, не надо ненавидеть меня, ─ пробормотал он. ─ Я не могу позволить ему, чтобы это продолжалось. 

Я не знала, как отнестись к словам брата. Он выпустил мою руку из своей хватки, открыв сильным рывком входную дверь. Я вздрогнула, когда он быстрым шагом зашел внутрь и послышался голос Сита:

─ Какого черта?

─ Ты сделал чертовски больно моей сестре, ─ взревел Элайджа. ─ Знаешь ли ты, сколько боли ей причинил? Она сломана из-за тебя! Меня тошнит от тебя, сукин сын. 

Опустившись медленно на пол, я прислонилась спиной к холодной стене. Я закрыла от страха глаза, и прижала ладони к ушам, в надежде, что не услышу этих криков, но они были слишком громкими.