Бессмертные

Глава 31

Тесса

Что такое страх? Это удручающее чувство, заставляющее внутренние органы сжиматься. Испытывать страх невыносимо тяжело, особенно если в одном ряду с ним стоят беспомощность и одиночество. Это чувство просто сжимает легкие, отчего воздуха начинает не хватать. Появляются даже мысли, что проще умереть, нежели бороться со страхом и его причинами.

А как же сопутствующие беспомощность и одиночество?

Беспомощность показывает твою ничтожность, убивая все силы. Сам себе ты помочь просто не в состоянии. Это просто ужасно. За беспомощностью обязательно последует самобичевание, ведь надо кого-то винить во всем, что происходит, а виноватых не находится.

А одиночество лишь усиливает страх. Ты понимаешь, что никто не может помочь, что тебе нужно бороться самостоятельно, но это невозможно. Ты один на один со страхом, который разъедает тебя. Самое страшное в одиночестве - знать, что всегда люди были рядом, а когда это необходимо, никого нет.

Страх, беспомощность и одиночество сливаются воедино, заставляя тело содрогаться в приступах истерики. Конечности сводят судороги, только прибавляя боли.

Именно этот снежный ком из чувств поглотил меня. Разум затуманен от переизбытка ужасных эмоций. Пока Исаак пошел к столу, на котором разложены разные штуки, видимо, предназначенные для пыток, у меня есть время вздохнуть. К сожалению, этого не получается сделать. Мои внутренности слишком сжаты страхом и отвращением, чтобы правильно функционировать.

Буттон оборачивается, и я замечаю, что руки его пусты. Но радоваться рано. Вампир поднимает с пола верёвку. Зачем она нужна ему? Я же просто терплю его пытки. Он же не будет делать что-то, из-за чего я смогу сломать серебряные наручники? Не думаю. Вопросы мучают меня, но этому ужасному вампиру я их точно не задам.

Закрываю глаза, чтобы не видеть ненавистную мне ухмылку. Через пару мгновений ощущаю, как верёвка прикасается к коже под грудью. Связывает он меня странно. Обернув концы верёвки вокруг меня, Исаак затягивает их за спиной, но не связывает между собой. Эта же плетеная ловушка скрепляет мои руки несколькими петлями, каждая из которых дополнительно усилена узлом.

- Ну открой же свои прекрасные глазки, любовь моя, - он провел рукой по моей щеке. От этих прикосновений все тело бросило в дрожь, - Сейчас я сделаю тебе так хорошо, что ты забудешь Хардина, - от этих холодных, словно лёд, слов глаза распахнулись и безэмоционально взглянули на этого садиста.