За стеклом

***

Ник

Это был самый великолепный вечер из всех, которые мне довелось пережить.

Быть вот так просто рядом с Эмили, ощущать её тело напротив своего, вдыхать её запах, чувствовать её тёплые руки на себе... Это многого стоило. Я ничуть не пожалел, что потратил все заработанные деньги на последние билеты. Я бы хотел отдать ещё больше, если бы мог.

Единственное, что омрачало сегодняшний вечер, так это нарастающая боль, которая с каждой секундой всё яростнее пульсировала в висках. И я знал причину. Таблетки так действовали. Но боль была лишь малой платой, которую мне нужно было отдать за то, чтобы просто быть счастливым. За то, чтобы пытаться делать счастливой Эмили.

Я закупил на украденные рецепты гору антидепрессантов. Поначалу я старался не злоупотреблять ими, но дни, когда боль и апатию приходилось глушить таблетками, учащались. Но когда Эмили улыбалась, как сейчас, всё это уходило на второй план. Я был счастлив от того, что счастлива она. И остальное не имело значения.

— Спасибо тебе, Ник. Этот вечер был чудесен, — она смущённо заправила прядь за ухо, и мне захотелось сделать это вместо неё. Снова коснуться её кожи. Прижать к себе, как тогда на концерте. Почувствовать её.

Стоило только вспомнить, как её изгибы идеально сливались с моими, как я боролся с собственными руками, которые хотели опуститься ниже её талии и задержаться на этих крохотных джинсовых шортиках, которые с самого начала сводили меня с ума, так пульс сразу забился чаще. Я кашлянул, пытаясь унять гормоны. Слабо помогало, но попытка хорошая.

— И тебе спасибо за сегодня.

— Ну... Я не буду включать свет, да и вообще шуметь не хочу, вдруг мама спит, — она опустила взгляд.

Нет. Смотри на меня.

— Я тоже не буду. — Хоть и мой голос звучал довольно расслабленно, но сам я был напряжён и натянут как струна. И мои штаны тоже начали натягиваться.

Дьявол.

— Но ты же знаешь, что там, в темноте, я помашу тебе перед сном? — она улыбнулась, так наивно и доверчиво глядя на меня, что мне даже стало как-то не по себе. Уверен, ей в голову и не приходили мысли, о чём я буду думать в темноте своей комнаты, что делать.

— Да. А я тебе, — я нервно почесал шею, желая провалиться на месте от собственной тупости.