ГЛАВА III. ДЖОН ФЕРЬЕ БЕСЕДУЕТ С ПРОВИДЦЕМ

61 3 0
                                    

С тех пор, как Джефферсон Хоуп и его товарищи уехали из
Солт-Лейк-Сиги, прошло три недели. Сердце Джона Ферье сжималось от тоски
при мысли о возвращений молодого человека и о неизбежной разлуке со своей
приемной дочерью. Однако сияющее личико девушки действовало на него
сильнее любых доводов, и он почти примирился с неизбежностью. В глубине
своей мужественной души он твердо решил, что никакая сила не заставит его
выдать дочь за мормона. Он считал, что мормонский брак - это стыд и позор.
Как бы он ни относился к догмам мормонской веры, в вопросе о браке он был
непоколебим. Разумеется, ему приходилось скрывать свои убеждения, ибо в
стране святых в те времена было опасно высказывать еретические мысли.
Да, опасно, и настолько опасно, что даже самые благочестивые не
осмеливались рассуждать о религии иначе, как шепотом, боясь, как бы их
слова не были истолкованы превратно и не навлекли бы на них немедленную
кару. Жертвы преследования сами стали преследователями и отличались при
этом необычайной жестокостью. Ни севильская инквизиция, ни германский
фемгерихт, ни тайные общества в Италии не могли создать более мощной
организации, чем та, что темной тенью стлалась по всему штату Юта.
Организация эта была невидима, окутана таинственностью и поэтому
казалась вдвое страшнее. Она была всеведущей и всемогущей, но действовала
незримо и неслышно. Человек, высказавший хоть малейшее сомнение в
непогрешимости мормонской церкви, внезапно исчезал, и никто не ведал, где
он и что с ним сталось. Сколько ни ждали его жена и дети, им не суждено
было увидеть его и узнать, что он испытал в руках его тайных судей.
Неосторожное слово или необдуманный поступок неизбежно вели к уничтожению
виновного, но никто не знал, что за страшная сила гнетет их. Не
удивительно, что люди жили в непрерывном страхе, и даже посреди пустыни
они не смели шептаться о своих тягостных сомнениях.
Поначалу эта страшная темная сила карала только непокорных - тех,
кто, приняв веру мормонов, отступался от нее или нарушал ее догмы. Вскоре,
однако, ее стали чувствовать на себе все больше и больше людей. У мормонов
не хватало взрослых женщин; а без женского населения доктрина о
многоженстве теряла всякий смысл. И вот поползли странные слухи - слухи об
убийствах среди переселенцев, о разграблении их лагерей, причем в тех
краях, где никогда не появлялись индейцы. А в гаремах старейшин появлялись
новые женщины - тоскующие, плачущие, с выражением ужаса, застывшим на их
лицах. Путники, проезжавшие в горах поздней ночью, рассказывали о шайках
вооруженных людей в масках, которые бесшумно прокрадывались мимо них в
темноте. Слухи и басни обрастали истинными фактами, подтверждались и
подкреплялись новыми свидетельствами, и наконец эта темная сила обрела
точное название. И до сих пор еще в отдаленных ранчо Запада слова "союз
данитов" или "ангелы-мстители" вызывают чувство суеверного страха.
Но, узнав, что это за организация, люди стали бояться ее не меньше, а
больше. Никто не знал, из кого состояла эта беспощадная секта. Имена тех,
кто участвовал в кровавых злодеяниях, совершенных якобы во имя религии,
сохранялись в глубокой тайне. Друг, которому вы поверяли свои сомнения
относительно Провидца и его миссии, мог оказаться одним из тех, которые,
жаждая мести, явятся к вам ночью с огнем и мечом. Поэтому каждый боялся
своего соседа и никто не высказывал вслух своих сокровенных мыслей.
В одно прекрасное утро Джон Ферье собрался было ехать в поля, как
вдруг услышал стук щеколды. Выглянув в окно, он увидел полного рыжеватого
мужчину средних лет, который направлялся к дому. Ферье похолодел: это был
не кто иной, как великий Бригем Янг.
Ферье, дрожа, бросился к двери встречать вождя мормонов - он знал,
что это появление не сулит ничего хорошего. Янг сухо ответил на
приветствия и, сурово сдвинув брови, прошел вслед за ним в гостиную.
- Брат Ферье, - сказал он, усевшись и сверля фермера взглядом из-под
светлых ресниц, - мы, истинно верующие, были тебе добрыми друзьями. Мы
подобрали тебя в пустыне, где ты умирал от голода, мы разделили с тобой
кусок хлеба, мы привезли тебя в Обетованную долину, наделили тебя хорошей
землей и, покровительствуя тебе, дали возможность разбогатеть. Разве не
так?
- Так, - ответил Джон Ферье.
- И взамен мы потребовали только одного: чтобы ты приобщился к
истинной вере и во всем следовал ее законам. Ты обещал, но если то, что
говорят о тебе, правда, значит, ты нарушил обещание.
- Как же я его нарушил? - протестующе поднял руки Ферье. - Разве я не
вношу свою долю в общий фонд? Разве я не хожу и храм? Разве я...
- Где твои жены? - перебил Янг, оглядываясь вокруг. - Пусть придут, я
хочу с ними поздороваться.
- Это верно, я не женат. Но женщин мало, и многие среди нас нуждаются
в них больше, чем я. Я все-таки не одинок - обо мне заботится моя дочь.
- Вот о дочери я и хочу поговорить с тобой, - сказал вождь мормонов.
- Она уже взрослая и слывет цветком Юты; она пришлась по сердцу некоторым
достойнейшим людям.
Джон Ферье насторожился.
- О ней болтают такое, чему я не склонен верить. Ходят слухи, что она
обручена с каким-то язычником. Это, конечно, пустые сплетни. Что сказано в
тринадцатой заповеди святого Джозефа Смита? "Каждая девица, исповедующая
истинную веру, должна быть женой одного из избранных; если же она станет
женой иноверца, то совершит тяжкий грех". Я не могу поверить, чтобы ты,
истинно верующий, позволил своей дочери нарушить святую заповедь.
Джон Ферье молчал, нервно теребя свой хлыст.
- Вот это будет испытанием твоей веры - так решено на Священном
Совете Четырех. Девушка молода, мы не хотим выдавать ее за седого старика
и не станем лишать ее права выбора. У нас, старейшин, достаточно своих
телок[14], но мы должны дать жен нашим сыновьям. У Стэнджерсона есть сын,
у Дреббера тоже, и каждый из них с радостью примет в дом твою дочь. Пусть
она выберет одного из двух. Оба молоды, богаты и исповедуют нашу святую
веру. Что ты на это скажешь?
Ферье, сдвинув брови, молчал.
- Дайте нам время подумать, - сказал он наконец. - Моя дочь еще очень
молода, ей рано выходить замуж.
- Она должна сделать свой выбор за месяц, - ответил Янг, подымаясь с
места. - Ровно через месяц она обязана дать ответ.
В дверях он обернулся; лицо его вдруг налилось кровью, глаза злобно
сверкнули.
- Если ты, Джон Ферье, - почти закричал он, - вздумаешь о своими
слабыми силенками противиться приказу Четырех, то ты пожалеешь, что твои и
ее кости не истлели тогда на Сьерра-Бланка!
Погрозив ему кулаком, он вышел за дверь. Ферье молча слушал, как
хрустит галька на дорожке под его тяжелыми сапогами.
Он сидел, упершись локтем в колено, и раздумывал, как сообщить обо
всем этом дочери, но вдруг почувствовал ласковое прикосновение руки и,
подняв голову, увидел, что Люси стоит рядом.
- Я не виновата, - сказала она, отвечая на его недоуменный взгляд. -
Его голос гремел по всему дому. Ах, отец, отец, что нам теперь делать?
- Ты только не бойся! - Он притянул девушку к себе и ласково провел
широкой грубой ладонью по ее каштановым волосам. - Все уладится. Как тебе
кажется, ты еще не начала остывать к этому малому?
В ответ послышалось горькое всхлипывание, и ее рука стиснула руку
отца.
- Значит, нет. Ну и слава Богу - не хотел бы я услышать, что ты его
разлюбила. Он славный мальчик и настоящий христианин к тому же, не то, что
здешние святоши, несмотря на все их молитвы и проповеди. Завтра в Неваду
едут старатели - я уж как-нибудь дам ему знать, что с нами приключилось. И
насколько я понимаю, он примчится сюда быстрее, чем телеграфная депеша!
Это сравнение рассмешило Люси, и она улыбнулась сквозь слезы.
- Он приедет и посоветует, как нам быть, - сказала она. - Но мне
страшно за тебя, дорогой. Говорят... говорят, что с теми, кто идет
наперекор Провидцу, всегда случается что-то ужасное...
- Но мы еще не идем ему наперекор, - возразил отец. - А дальше видно
будет, еще успеем поостеречься. У нас впереди целый месяц, а потом, мне
думается, нам лучше всего бежать из Юты.
- Бросить Юту!
- Да, примерно так.
- А наша ферма?
- Постараемся продать, что можно, выручим немного денег, а остальное
- что ж, пусть пропадает. По правде говоря, Люси, я уже не раз подумывал
об этом. Ни перед кем я не могу пресмыкаться, как здешний народ
пресмыкается перед этим чертовым Провидцем. Я свободный американец, и все
это не по мне. А переделывать себя уже поздно. Если он вздумает шататься
вокруг нашей фермы, то, чего доброго, навстречу ему вылетит хороший заряд
дроби!
- Но они нас не выпустят!
- Погоди, пусть приедет Джефферсон, и мы все устроим. А пока ни о чем
не беспокойся, девочка, и не плачь, а то у тебя опухнут глазки, и мне от
него здорово попадет! Бояться нечего, и никакая опасность нам не грозит.
Джон Ферье успокаивал ее весьма уверенным тоном, но Люси не могла не
заметить, что в этот вечер он с особой тщательностью запер все двери, а
потом вычистил и зарядил старое, заржавленное охотничье ружье, которое
висело у него над кроватью.

 Этюд в багровых тонах  Место, где живут истории. Откройте их для себя