Холодное здание аэропорта. Быстро сменяющий себя поток людей и раздражающий голос, что напоминает о посадке очередного рейса. Лиса бы никогда сюда не пришла, вот только другого выхода попросту нет. Она уже в сотый раз смотрит на часы, проверяя то, как медленно передвигается стрелка и сколько долго ей ещё сидеть, слушая назойливую музыку, которая за всё это время вкрапилась в мозг и играет не просто на всё это здание, но ещё и у неё в голове. Лиса никогда не думала, что этот день настанет. Что она придёт в этот аэропорт снова, вот только чтобы встретить её, а не молча проводить улетающий самолёт через панорамное стекло зоны ожидания. Интересно, даже былых слёз нет, сейчас переполняет только злость и неизбежное чувство раздражение ко всему, что движется. Её до жути раздражает этот бесконечный поток людей, раздражает звук и какой-то надоедливый шорох буквально с каждого угла этого здания. Абсолютно всё - бесит, вызывая надоедливое покалывание в голове.
Чёрт бы тебя побрал, Пак Чеён.
Как объясняла девушка, её рейс должен прийти в шесть вечера. Это значит только то, что Лиса прибывает тут уже порядком около часа. И всё потому, что выбрав другое время она обязательно опоздала бы или того хуже вообще передумала её забирать. В какой-то степени это единственное, чего действительно не хочется. Видеть Пак Чеён, разговаривать с ней,терпеть её пребывание и теперь наверняка постоянные звонки. Могла бы и дальше не снимать розовые очки, чтобы никогда в своей жизни не вспоминать кто такая Лалиса и почему у неё перед ней остался грешок. По крайней мере, от этого всем было бы намного проще.
Хотя, кто знает как сильно мучала себя Розе, возможно, она думала о их расставании каждый день, возможно, что продолжает думать и по сей день, а все эти годы безрезультатно пыталась найти в себе силы, чтобы позвонить и чтобы не заныть в первую секунду, как трубку поднимут. По правде говоря, Лиса почти уверена, что так оно и было. Пожалуй, только для Чеён внутренняя слабость и неуверенность может так долго удерживать в планку, не давая даже малейшего намёка на свободу от этих постоянных оков. Она сама себя в них заключила, так пускай теперь сама и выбирается.
Лисе должно быть всё равно, вот только она совсем не свойственно для себя продолжает думать о том, как себя повести, что сказать и как долго смотреть в глаза, чтобы это выглядело как обида, а не вечная привязанность. Лиса больше всего боится, что стойкость и вся её холодность разрушиться в ту же секунду, как Розе остановится напротив и моляще посмотрит в глаза. Лиса просто ненавидит себя за то, что уже сейчас готова простить её, минуя все глупые предубеждения и просто здравый смысл, который велит одуматься. Что ж, если самого жестокого наказания не наблюдалось все эти годы, то это значит, что оно скоро наступит. Примерно через пол часа.
