Бездушный принц

59

— Я собирался подождать с этим до выборов, но вы устроили мне неприятности, разгромив мое казино и побеспокоив мою любовницу на ее рабочем месте. Так что вот что мы сделаем. Галло вернут деньги, которые они украли из моего казино.
Я не знаю, сколько они взяли, но надеюсь, что это была чертова тонна наличных.

— А ты продашь мне транзитную недвижимость с большой скидкой.
Неа. Пускай не рассчитывает на это.

— И ты предоставишь мне должность в городском правительстве по моему выбору после твоего избрания.
Только в случае когда чертовы свиньи полетят.

— В качестве аванса за эти услуги я заберу твой аппендикс, — говорит Зейджак. — Ты не заметишь этого. Операция, хотя и болезненная без анестезии, но не смертельная.

Он еще раз поднимает кончик ножа, расположив его прямо над явно несущественной частью моих внутренностей. Он делает вдох, готовясь разрезать плоть. Затем он начинает вдавливать нож в живот.

Он проталкивает его мучительно медленно.

Я изо всех сил скрежещу зубами, глаза закрыты, но я не могу удержаться от придушенного крика.

Это действительно чертовски больно.

Я слышал, что быть зарезанным больнее, чем застреленным. Недавно моя любимая жена ранила меня в руку, и я могу с уверенностью сказать, что нож, медленно, мучительно проникающий в внутренности, в сто раз хуже. По лицу течет пот, а мышцы дрожат сильнее, чем когда-либо. А нож вошёл в мою плоть всего на сантиметр или два.

— Не волнуйся, — шипит Мясник. — Я закончу через час или около того...

— Секунду, секунду... — задыхаюсь я.

Он делает паузу, не вынимая нож из моего живота.

— Ты не мог бы сделать перерыв на секунду и почесать мне нос? У меня зуд, и он сводит меня с ума.

Зейджак раздраженно фыркает и напрягает руку, чтобы еще глубже вогнать нож в мое тело.

В этот момент в дверной проем влетает бутылка, в горлышко которой засунута дымящаяся тряпка. Бутылка разбивается о цементный пол, пылающий ликер растекается в лужу, а осколки раскаленного стекла разлетаются в стороны. Один из них задевает рукав вышибалы. Он крутится, пытаясь вытащить его.

Раздается еще один грохот, а затем взрыв, громкий и сильный.

— Разберитесь там, — шипит Зейджак своим людям.

Блондин сразу же уходит, огибая обломки «коктейля Молотова» и направляясь через боковую дверь. Вышибала направляется прямо к главной двери, но в ту же секунду получает пулю в плечо.

— Pierdolić! (польс. Блядь!) — шипит Мясник. Он прыгает мне за спину, на случай, если стрелок вот-вот войдет в дверь.

Но пока мы ждем, никто не входит. И я понимаю, что Зейджак разрывается: с одной стороны, он не хочет оставлять меня здесь одного. С другой стороны, он сам теперь беззащитен. Он понятия не имеет, сколько людей штурмует склад. Он не хочет быть застигнутым здесь, если в дверь ворвутся мои люди.

Проходят секунды, и мы слышим сбивчивые звуки криков, бега и чего-то еще, что разбивается, но невозможно понять, что происходит. Молотов все еще горит — более того, пламя каким-то образом распространяется по цементному полу. Возможно, горит краска. Она создает облака едкого черного дыма, от которого мы потеем и задыхаемся.

Наконец, Зейджак снова выругался. Он подходит к столу, берет в одну руку тесак, а в другую — мачете. Затем он поспешно выходит через ту же боковую дверь, где исчез его светловолосый помощник.
Как только я остался один, я начинаю выкручивать веревки и работать над ними. Моя левая рука уже почти полностью онемела, но я все еще могу двигать правой. Я тяну изо всех сил. Мои кисти, запястья, руки и плечи вопят. Кажется, что я сейчас вывихну большой палец. Но, наконец, я освобождаю правую руку.

В этот момент в дверь вбегает босая фигура, перепрыгивая через лежащее тело вышибалы, которому прострелили плечо.

Аида. Ее темные волосы развеваются позади как пламя, когда она летит по цементу. Она ловко избегает пламени и осколков стекла, останавливаясь только для того, чтобы схватить нож со стола. Она вкладывает его в мою ладонь.

— Перережь веревку! — кричит она. — Слишком высоко, мне не дотянуться!

По правой стороне ее лица течет кровь. Левая рука обмотана тряпкой.

— Ты в порядке? — спрашиваю я ее, протягивая руку над головой, чтобы посмотреть на веревку, все еще удерживающую мою левую руку на месте.