я хочу быть твоим первым

part 5

В подъезде темно, а парень оказался недопустимо близко от меня.

Слишком близко.

Не готова делить с ним одно пространство на двоих, взрывоопасно. И тело с реакциями подводят.Ноги делаются тряпично беспомощными, категорически отказываются подчиняться каким бы то ни было командам.
Колени мелко дрожат и подгибаются. Глупая трусиха.
Вместо того, чтобы бежать поскорее по лестнице, хоть как-то попытаться растянуть расстояние между нами хотя бы на несколько метров, я отчего-то замираю вся, застываю. Прижимаюсь к холодной и шершавой подъездной стене и рвано выдыхаю, когда его ладони облокачиваются о стену, с двух сторон от меня на
уровне моих плеч. Заключают в подобие тисков.

- что...

О боже, где взять побольше воздуха, чтобы не задохнуться. Хоть немного воздуха....

- Что ты делаешь? выдыхаю на скорости, а губы парня трогает медленная ленивая усмешка.
В глаза ему не смотрю. Страшно.
Перед моим взором сейчас его шея, часть тонкой цепочки, что виднеется из-под одежды и тускло поблескивает в полумраке. Твердый, острыми углами, словно высеченный из камня, подбородок. Улыбку ловлю быстрым взглядом на его губы, верхняя красиво очерчена, нижняя чуть полнее. Выше смотреть панически опасно.

- А на что это похоже? Провожаю тебя до квартиры. По-моему, это очевидно, отвечает хрипло и очень близко, словно бы прикасаясь дыханием. А в его тоне мне чудится очередная насмешка надо мной, моими реакциями и моей, такой заметной, должно быть, оцепенелостью, нерешительностью и паникой.

- Меня не надо провожать, я сама дойду, кое-как выдавливаю протест, собрав все свои силы.

- Нет ничего страшного в том, что кто-то решил кого-то проводить, медленно, словно специально растягивая слова, произносит наглец и подается ближе.

Боже, еще ближе, не дай мне умереть.
Ноздри щекочет пряно-мятный волнующий аромат его одежды. Возможно, это парфюм, который он носит, запах впечатляющий и дорогой, хоть я в этом не разбираюсь. По крайней мере, Володя не пользовался ничем таким, да и не вел себя настолько бесцеремонно. Но на уровне физиологии протеста нет, скорее, наоборот. При других обстоятельствах, я бы нежилась в этом аромате, пытаясь разложить на составляющие. Грудь парня упирается в пакет с хлебом, который я непроизвольно выставила между нами, словно барьер. Пакет не дает нам соприкоснуться плотнее. Я уверена, этот глупый отчаянный жест не укрывается от внимания наглеца, также, как и моя полнейшая дезориентация и рваное, учащенное дыхание. Оно то замедляется, то срывается в галоп.