Никому не говори! | Киса

25 глава

- Издевательство какое-то, - промямлила я, выйдя из кабинета

- Кису~уль, - протянул Кислов где-то сзади меня

- Ваня, отстань, - подавленно ответила я, - если она расскажет родителям, меня прикопают дома и даже цветов не положат.

- Да забей, ничего она не скажет твоим родкам, - проговорил Киса, а после взглянул на меня, - да бля, Ксю.

- Ванечка, привет! - промурлыкала Ира, подойдя к парню, - сегодня мы вместе, как и хотели?

«Нихуя себе, - подумала я, - они реально мутят что-ли?»

- Чего, блять? - опешил Кислов, - ты чё несёшь? Полякова, иди гуляй.

Раздался школьный звонок. Сейчас должен быть английский.

- Догонишь, - проговорила я, обращаясь к Ване, - я пошла.

Быстро протиснувшись в класс, я прошла к парте и медленно села на стул. НИХУЯ СЕБЕ. Они правда мутят? Обалдеть... Я шокирована этими известиями! И он ещё отрицает! Хотя... И правильно, что отрицает. Полякова так себе. Как внешностью, так и характером. Она меня очень раздражает.

— Я ахуеть, — выдохнул Ваня, сев рядом

— Вы правда мутите? — сухо спросила я, рассматривая ногти

— Ты ебанулась что-ли? — опешил Кислов, — я и Полякова? Да я быстрее сдохну о передоза, чем буду мутить с ней.

— Ладно, извини, не знала. — вяло кивнула я

Учитель английского оставил домашнее задание на доске и попросил соблюдать тишину, так как ему сейчас нужно удалиться по срочным делам из школы. Я решила заняться рисованием. Достала их рюкзака блокнот, взяла карандаш и принялась дорабатывать рисунок, которому уже около полугода. Все шесть месяцев я тщательно вырисовывала детали лица, пыталась создать из этого живого человека.

— Ого, — проговорил Киса, заглянув в блокнот, — кто это?

— Это моя бабушка, — ответила я, быстро поморгав глазами

— Она так молодо выглядит. Сколько ей?

— Шестьдесят. Навсегда останется шестьдесят.

  К глазам подступали слёзы. Я прикрыла блокнот и закрыла глаза. Вместе с Ваней мы молча вышли из класса и остановились на лестнице, что вела на первый этаж.

«Она умерла буквально два года назад. Было жаркое сухое лето и в деревне объявлен пожароопасный период. На самом деле никто его в расчёт и не брал, поэтому в огородах жгли остатки мусора, а вот дети, чьим родителям было всё равно, бегали со спичками. Экспертизой было установлено, что был поджог. Меня спасти успели, а вот бабушку нет. Я видела её в окне, плачущую. Она со слабой улыбкой смотрела на меня, тоже плачущую...»

— Как-то так, — проговорила я, шмыгнув носом, — мне было пятнадцать и я только получила отличный аттестат. Приехала к ней, показала его. Я планировала остаться там до конца лета, но этим же вечером это всё оборвалось.

— Кисуль, в этом виноваты эти ебанаты, но уж точно не ты, — проговорил Ваня, коснувшись моего плеча, — эти ебанаты и их родаки, которые не следили.

— Я знаю, знаю, — ответила я, вытерев щеку запястьем, — это всё произошло слишком резко. Сначала садик, потом веранда, за ней уже и дом. Я видела, как падают обгоревшие палки крыши, как лопаются стёкла. После того, как меня вытащили, уже буквально через полчаса там прогремел взрыв. Взрыв газового баллона. Если бы она не выпихнула меня из окна, то я бы не сидела рядом.

— Ксю, — произнёс брюнет, — твоя бабушка пожертвовала собой, чтобы спасти тебя. Думаю, она бы не простила себе, если бы мир лишился такого человека, как ты.

Парень коснулся моих плеч, а уже после накрепко сгрёб в свои объятия. Я снова вспоминала Тот вечер июля, когда моя жизнь разделилась на «до» и «после».