Жертва мафии

26

Неизвестность всегда пугала меня сильнее любой пули,сильнее любого ножа.Что будет,если меня не станет? Растворится ли моя сущность в этом липком больничном мраке? Кто-нибудь вспомнит обо мне не как о главе мафии,а как о человеке? Или все воспоминания,все те редкие моменты,когда я позволял себе быть живым,уйдут вместе со мной в небытие? Забудутся,как забывается сон к полудню?
Я не знаю.И в этом самом незнании вся моя пиздецовая беспомощность.Я,который всегда всё контролировал,все просчитывал на десять шагов вперед.
Я злой человек.Не просто жесткий,а именно злой.Холодный.Во мне нельзя согреться,как у обычного костра.Можно только обжечься об лед,которым пропитана каждая моя кость,каждая мысль.Лед,который я сам и вырастил.
Вот что я получил к своим двадцати пяти.Не квартиру,не семью,не покой.А бесчувственность,как бронежилет на душе.Жестокость,как единственный понятный язык.И всепоглощающее равнодушие ко всему,что не касается моего маленького,искалеченного мирка.
И теперь вишенка на этом дерьмовом торте.Я нахожусь в коме.Замечательная у меня жизнь,просто ахуеть не встать.Да в том-то и вся ирония,что не встать.Буквально.Я прикован к этой койке больше,чем когда-либо был прикован к своему криминальному трону.
Почему-то я вижу себя со стороны.Сюрреалистичное,поганое кино.Худой,почти прозрачный.Щетина,какая-то грязная,не моя.Кожа восковая,бледная,в синяках от катетеров и трубок.Мда уж,красавчик.Настоящий принц из сказки,только сказка – триллер,и принц – труп.
Интересно,сколько уже прошло времени с того момента,когда пуля вошла в меня? Я не могу вспомнить,когда последний раз чувствовал себя по-настоящему живым.Не просто существующим,а живым.Может,когда смеялся в сугробе с Эдом и Корби? Или когда впервые обнял Наташу,поняв,что это не ловушка,а спасение?
И вдруг – свет.В палату,пропитанную запахом антисептика и тишиной,вошла она.Наташа.И я почувствовал,нет,не почувствовал – увидел,как мир вокруг меня,этот черно-белый ад,вдруг дрогнул.В нем появилась точка отсчета.Она была моим единственным лучикoм в этом царстве тьмы и гудящей аппаратуры.
Она плачет.Из-за меня.Из-за этой восковой куклы на кровати.Каждая ее слеза – это нож,гораздо острее тех,что входили в мое тело.От этого ножа нет защиты.
Она села на жесткий пластиковый стул,скрип которого был самым громким звуком во вселенной,и взяла мою безвольную руку в свои маленькие,теплые ладони.
И тогда – чудо.По моим мертвым пальцам,от кончиков и вверх по руке,пробежалось тепло.Смутное,далекое,но настоящее.Первое за все это время ощущение в теле,которое не было болью или пустотой.Просто тепло ее кожи.
Нат:Привет,Нугз.С того дня прошло три недели.
— Твою-то мать...
Три недели.Уже три недели меня нет.Я,Нугзар Гибадуллин,человек,который должен быть везде и всюду,который должен контролировать каждый вдох в этом городе,лежу здесь овощем.Сам себе дал бы сейчас пизды.Несильно,но с чувством.Зачем я тогда повернулся спиной ко двору?!  Зачем позволил себе эту секунду расслабления,эту глупую улыбку? Цена за нее оказалась слишком высокой.
Нат:Я вот решила тебе свои рисуночки принести.
Она достала из сумки папку с листами,аккуратно разложила их на краю кровати,рядом с моей рукой.
И я увидел.Увидел глазами,которых у меня сейчас нет,но каким-то внутренним зрением.Прекрасного черного дракона.Он был не точной копией моего,он был другим: более летящим,более свободным.Но дух был тот же.Яростный и прекрасный.
Не знал,что малая так рисует.Тонко,с душой.В ее линиях была сила.Пора бы и мне,черт возьми,вернуться к искусству.К карандашам,к запаху бумаги,к чему-то чистому.
Нат:Даня сказал,что его можно поместить в рамочку и повесить у тебя в кабинете.На самом видном месте.
Так и сделайте.Я мысленно закивал.Я буду очень рад.Больше,чем от любой новой поставки оружия.
Нат:Меня все время привлекали твои сильные руки.
Она переложила лист,и я увидел новый рисунок
Нат:Решила перенести их на бумагу.Чтобы,знаешь ли,увековечить.
На листе была с фотографической точностью,но через призму ее любви,изображена моя правая рука.Та самая,со шрамом на ладони.Она держала отцовский «Дигл».Художница не скрыла ни выпуклых вен,ни шрамов,ни грубой силы в этих пальцах.Но в ее исполнении все это – шрам,вены,даже форма костяшек – так сочеталось.Было...гармонично.Оказывается,красота есть даже в этом.В том,что я всегда считал уродливыми отметинами войны.Как много я перестал замечать вокруг себя,зациклившись на своем дерьме.
Нат:Папа тоже решил принять участие.Нарисовал тебя,Даню и Мишу.По памяти.
Я и забыл,что Игорь еще какой художник.В молодости,наверное,баловался.На рисунке он изобразил меня стоящим посередине.И – о боже – с короной на голове.Не вычурной,а какой-то стилизованной,стальной.По бокам,как верные гвардейцы или,скорее,братья,стояли Даня и Миша.Все трое боевые,с серьезными лицами,но в уголках глаз Игорь нарисовал ту самую,едва уловимую братскую усмешку, которая бывала только в самые редкие,по-настоящему свои моменты.
Нат:Твои помощники очень хорошие люди,правда.Они охраняют базу как зеницу ока.Мы с папой решили сделать им несколько выходных,силком заставили отдыхать.В городе все более-менее спокойно...Миша и Даня до сих пор иногда находят членов банды Корби.Каждый из них,как ни странно,хочет примкнуть к нам.Говорят,что у Славы крыша совсем поехала в конце.
Видимо,Славик совсем обезумел со своей властью.Жажда абсолютной власти – это яд.Он отравился им по самые гланды.Когда-то он был нашим самым лучшим другом.Тем,с кем делили последнюю пачку сигарет и первую серьезную драку.Сам себя и погубил.И почти погубил нас всех.
Нат:Люцифер...Он спит только со мной или на твоих вещах.На твоей куртке,на футболке...Он будто второй ты,только в виде животного.Такой же упрямый и независимый,но преданный до конца.
Да,ничего светлого во мне не осталось.Даже кот,существо,чувствующее сущности,ищет мой запах,а не меня самого.И понимание этого давило на меня тяжелее всех бетонных плит этого мира.
Нат:Папа...Папа снова смог прорваться в ряды управляющих городом.Легально,через старые связи.Теперь во всем устанавливает порядки.Настоящие,человеческие...Нугзик,как же не хватает тебя...Каждое утро просыпаюсь и жду,что ты обнимешь меня...что все это кошмар...
Сердце,которое,казалось,уже не способно ни на что,кроме тихого гудения аппарата ИВЛ,готово было разорваться на тысячи острых,режущих осколков.Хотелось закричать.Хотелось двинуться,сбросить с себя все эти трубки,встать и обнять мою девочку.Зажать в объятиях так сильно,чтобы ни одна беда,ни одна боль никогда больше не смогла до нее дотянуться.
И в этот миг я стал рядом с ней.Не знаю как.Не физически,а чем-то другим.Тенью,душой,призраком.Она не видела меня,не чувствовала.Сидела,сгорбившись,слезы капали на наши сплетенные руки.
Моя рука – нет,не та,что на кровати,а какая-то эфемерная,но все же моя – сама спустилась на ее хрупкое,трясущееся от рыданий плечо.
И по ее плечу будто прошел холодок.Легкая,едва уловимая дрожь.Девушка вздрогнула,слегка съежилась,как будто почувствовала сквозняк,но не открыла глаза.
Нат:Знаешь,Нугз...Ты единственный парень,который видел во мне не куклу,не дочку босса,а живого человека.Со своими страхами,глупостями,силой.Твоя любовь...она такая красивая.Особая.Не сладкая,а...настоящая.Как крепкий чай без сахара.Горьковатая,но согревающая до самых костей.Я люблю тебя таким,какой ты есть.Со всеми твоими драконами и шрамами.
Только сейчас я понял,что улыбаюсь.Как полный дебил.Широко,глупо,по-детски.Никто никогда не говорил мне так.Для всех – для врагов,для подчиненных,даже для друзей в последние годы – я носил непробиваемую маску.Холодного,расчетливого,нечеловечного.И теперь я готов.Готов сорвать ее,разбить,выбросить к чертовой матери.Ради нее.Ради этого тепла.
Нат:Ты нам очень нужен,любимый.Мне,папе,Маше,Дане,Мише...Люциферу..
— Не уходи,малая...Останься... — мысленно взмолился я,но звуков не было.
Нат: Я обязательно приду к тебе завтра!Не скучай тут без меня!
Она сделала вид,что весело подмигивает,встала,еще раз посмотрела на меня полными тоски глазами и вышла.
Ну вот.Наташа ушла.Свет снова погас.Я опять остался один.В этой стерильной,белой коробке.Опять пустота,глухая,звенящая,ударяет в виски ровным,мертвым пульсом монитора.
Что надо сделать,чтобы вернуться в свое тело? Пройти через семь кругов ада? Искупить каждую каплю пролитой крови? Отдать все,что у меня есть? Я отдам.Сейчас же.Без колебаний.
Если бы я только знал ответ на этот вопрос.Но я в тупике.Увы,спросить у некого.Со мной в этом лимбе нет никого.Только я,мои мысли и призраки прошлого.
Когда падала звезда,я,как дурак,всегда загадывал одно и то же желание:чтобы все мои близкие и друзья были живы,здоровы и рядом.Детская,наивная хуйня.Но так сложились обстоятельства.Звезды,видимо,глухи.Или просто злы.
Жизнь – штука такая непредсказуемая и ранящая.Она не щадит никого.Рано или поздно она поставит на колени всех:  сильных,слабых,жестоких,добрых.И учит смирению.Сейчас она учит ему меня.
Я закрыл глаза.Те,что внутри.И в темноте,как кадры из старого,изодранного фильма,начали появляться и проплывать образы.Я видел людей,которых любил:  отца,улыбающегося мне с фотографии; Эда,который кидается снежком; Данилу и Михаила,смеющихся у костра; Игоря,строгого и надежного; Наташу...Всех.И видел тех,кто меня ненавидел.Их лица были размыты,но чувство было острым,как бритва.Я видел,как они плачут и от горя,и от злости.И слышал,как они смеются.Мои друзья,моя Наташа.Ее смех был самым чистым звуком во всей этой какофонии.
Но больше всего,сильнее любой боли,любого страха,я хотел одного: вернуться к Наташе.Вернуться к тому теплу,к той жизни,которую я,оказывается,только-только начал для себя открывать.Вернуться к тому,что с ее приходом я наконец-то смог назвать жизнью.Не существованием.Не выживанием.А жизнью.И за нее я был готов бороться даже здесь,в самой глубине небытия.