Дорога до машины прошла в приятной тишине. Чонгук держал меня за руку, и впервые это казалось таким естественным. Без напряжения, без сомнений. Как будто так и должно быть. Когда он открыл передо мной дверь, я улыбнулась - лёгкий жест, а всё внутри сжималось от нежности.
В машине играл тихий джаз. Он не спешил ехать быстро, будто хотел продлить эти минуты.
- Странно, - сказала я, глядя в окно. - Сегодня весь день казался обычным. А теперь... как будто всё изменилось.
- Потому что мы изменились, - спокойно ответил он. - Или, может, просто наконец разрешили себе быть честными.
- Слишком философски, мистер Чон.
- Я сегодня могу позволить себе быть любым. Тем более рядом с тобой.
Я повернулась к нему и просто смотрела. Он не отводил глаз от дороги, но по его губам скользнула едва заметная, спокойная улыбка. Словно он знал - я смотрю. Словно чувствовал.
Когда мы приехали, дом встретил нас тишиной. Тёплой, родной.
- Проходи, - сказала я, открывая дверь. - У нас есть вечер, чтобы быть... обычными.
- Обычные мы - это странная концепция, - фыркнул он. - Но звучит заманчиво.
Я сняла пальто, прошла вглубь и включила мягкий свет. Он остался на пороге, глядя, как я ставлю в вазу последний пион, который он держал всю дорогу.
- И всё-таки пионы тебе идут, - тихо сказал он. - Они мягкие. Такие же, как ты. Но упрямые.
- Я не упрямая.
- Ты очень упрямая. И красивая. И настоящая.
- Ты опять начинаешь, - рассмеялась я и повернулась к нему. - Прекрати. Лучше скажи, хочешь чаю?
- Хочу... быть с тобой.
Я замерла. В груди вспыхнуло тепло.
- Тогда проходи.
Он вошёл. Медленно, уверенно. Остановился рядом.
- Хочешь фильм? - предложила я, пряча волнение.
- Я хочу тебя рядом. Просто рядом. Без экрана.
Мы сели на диван. Не спеша. Он положил руку на мою, а потом осторожно притянул меня ближе, как будто спрашивал разрешение. Я не сопротивлялась. Мы молчали, но каждое движение было громче любого слова.
Прошло, может, полчаса. Я уже почти начала клевать носом, как услышала его шёпот:
- Т/и... спасибо за этот день.
