---
— МАААМА! ПАПА СЪЕЛ МОЙ БЛИН!
Взрыв. Прямо с самого утра.
Я стою у плиты, в пижаме, волосы в небрежном пучке, держу лопатку в одной руке, тарелку в другой. И честно? Мне страшно. Потому что трёхлетняя Сара — это маленькая армия эмоций, и сейчас она как будто готова устроить переворот.
Я оборачиваюсь.
Сара стоит в кресле у стола, губы дрожат, руки на поясе. Она смотрит на Чонгука так, как когда-то смотрела я, когда он подписал контракт на наш «деловой» брак.
С прищуром. С угрозой.
— Это был мой блин, папа. — повторяет она, медленно. — Тот с шоколадом. Я его положила. Я его пометила. Я сказала.
— Ты на нём рисовала кетчупом! — оправдывается Чонгук, смеясь и прикрываясь салфеткой. — Я думал, это бракованный.
Я не выдерживаю — хохочу в голос.
Боже, они такие одинаковые.
— Папа плохой, — заявляет Сара с обиженным вдохом.
Потом резко разворачивается и идёт ко мне. Подходит, цепляется за пижаму.
— Мама, роди мне нового папу. Этот неправильный.
Чонгук кашляет от смеха.
— Сара! — выдыхаю я, опускаясь к ней на корточки.
— Так нельзя говорить. Папа твой самый любимый. Просто он… иногда ест блинчики не думая.
— Я думаю! — протестует Чонгук, поднимаясь. Подходит к нам и берет Сару на руки, несмотря на её протестующий вид. — Я думаю, как мне теперь выжить после того, как меня разлюбила собственная дочь.
Сара делает серьёзное лицо. Потом прижимается к его щеке и шепчет:
— Просто купи мне шоколад позже. Может, я тебя прощу.
Я прикрываю рот рукой, чтобы не рассмеяться снова.
— Манипулятор, — качает головой Чонгук. — Это точно ты её научила.
— Ага, я же с тобой справлялась все эти годы. Надо было как-то выживать.
Мы обмениваемся взглядами.
Таким... родным. Привычным. Тёплым.
— Знаешь, — говорит он, подходя ко мне и прижимая щёку Сары к моей, — если подумать… тогда, в начале, мы и представить не могли, что станем вот такими.
— Нет, — улыбаюсь я. — Я думала, что ты исчезнешь из моей жизни через год, и я вычеркну тебя из всех чатов.
— А я думал, что ты задушишь меня подушкой.
— Всё ещё не поздно, знаешь.
