Мы вышли из дома Хосока в поздней ночи, когда улицы уже стихли, и вечерняя прохлада коснулась кожи. Он молча открыл передо мной дверь машины, и я села, скрестив руки на коленях. Чонгук сел за руль и взглянул на меня. В его глазах - спокойствие, но внутри этого спокойствия что-то жгло.
- Ты сегодня много смеялась, - сказал он, улыбнувшись.
- Да? А ты снова много наблюдал?
- А ты снова думаешь, что я способен оторвать от тебя глаза?
- Ты слишком уверен в себе, Чон.
- Я просто знаю, чего хочу.
Я хмыкнула, но щеки слегка вспыхнули. Он видел. И это ему нравилось.
Весь путь домой мы шутили, вспоминали, как Чимин упал со стула, как Дженни пела громче всех, как Джин устроил тост, в котором больше пафоса, чем в целой дораме. Смех был легким. Таким нужным.
Когда мы вошли в дом, я сбросила туфли и выдохнула:
- Я в душ. Ужасно хочу смыть с себя весь этот день.
Он кивнул, сел на диван и взял в руки телефон, явно что-то читая или отвечая на сообщения.
В ванной я закрыла глаза и позволила воде падать на плечи. Мысли путались, но всё возвращалось к одному - к нему. К его рукам, взгляду, голосу. К тому, как он смотрит, когда думает, что я не вижу.
Когда я вышла, тишина в доме была почти звенящей. Я накинула лёгкую начнушку, тонкую, мягкую, и ступила босиком в комнату. Он всё ещё сидел, но когда услышал шаги, поднял взгляд - и замер.
Его взгляд проскользнул по мне, медленно, с такой тяжестью, что сердце стукнуло громче. Он не произнёс ни слова, просто отложил телефон и встал. Подошёл ближе. Один шаг. Второй.
- Ты не понимаешь, что ты со мной делаешь, - прошептал он.
Я смотрела в его глаза и молчала. Потому что чувствовала то же самое.
Он наклонился. Его губы нашли мои. Сначала осторожно, как будто он боялся, что я исчезну. Потом смелее. Жарче. Его руки сомкнулись на моей талии, прижали ближе. Между нами не осталось воздуха - только желания. Открытого, без масок.
Он поднял меня на руки и отнёс в спальню. Там было темно, только уличный свет ложился полосами на простыни. Его дыхание стало частью моего, а руки - продолжением моей кожи. Мы не говорили. Не нужно было слов. Каждый вздох, каждый поцелуй - всё говорило за нас.
Он смотрел на меня, как будто я была чем-то запретным. Желанным. Его пальцы мягко скользнули по моей щеке, потом по ключице, задержались на ремешке начнушки.
