моя злодейская академия

Часть 22.

Тога, переодев свою юбку на спортивные балахонистые штаны с двумя полосами по бокам, проходит на кухню. Она наливает себе стакан обычной воды и выпивает его почти разом. После ухода Изуку, почти ничего не изменилось. Но без него стало как-то не так, словно одна частичка души ушла. Химико никогда не представляла свою жизнь без Деку, потому что он поднял ее на ноги, а она взамен вернула ему уверенность в себе.

Девушка грустно вздохнула и направилась к  Урараке. Ей пришлось вместо Мидории кормить ее и ухаживать, но сейчас она направилась туда просто, чтобы поговорить. Хотя она понимала, что ответа от Очако не дождется, но она все равно хотела кое-что ей рассказать.

На улице начался ливень. Тучи засолонили все небо, поэтому никто не выходил никуда. Настроения нет, да и сонливость от такой погоды появилась из неоткуда. Вот и осень наступила. Это не та красивая осень, о которой так трепетно высказывались писатели, в ней нет ничего особенного, даже атмосферы. Это такая осень, когда после 30° тепла, резко наступает холод, от чего Химико почти не вылезала из своего одеяла и даже оделась потеплее. Хорошо живется людям с огненой причудой. Эта осень сырая, грязная, скучная и грустная.

Девушка натягивает носки повыше, потому что они съехали и открывает дверь в комнату Очако. Та что-то усердно пишет в своем блокноте, даже не обернувшись на скрип от двери. Урарака давно не скрывает, что делает и чем занята. Ей просто уже глубоко все равно.

Тога ставит перед ее носом стакан с молоком и тарелку с печеньем, которые испек Даби от нечего делать. Урарака останавливается, откладывает ручку и принимает еду. Очако перестала боятся яда, потому что поняла, что она вроде бы ценный товар. К тому же, если бы хотели убить, давно бы это сделали.

- Это формулы? - спрашивает Тога, взяв в руки тетрадь омеги, - так ты учишься. Но зачем? - она вновь разговаривает будто со стеной, - ты хочешь вернуться в UA, да? - усмехается, - но у тебя не получится.

Урарака берет второе печенье и, обмакнув в молоко и продержав там немного, кусает. Насколько себя помнит, она никогда не любила так делать, да и молоко само не очень признавала, но теперь ненавистный вкус кажется ей иным. Ее аппетит потихоньку возвращается и незначительные продукты она кушает сама.

- Знаешь, ты напоминаешь мне Изуку, - бета подолвигает кресло и плюхается, ловя на себе взгляд полный непонимаяния.
- Он, как и ты, так же сидел с полу-пустыми глазами. Мне понадобилось время, чтобы вернуть ему улыбку, - воспоминания вызвали у нее приятные чувства.