Коты Воители: Предводительница Кровавого племени.

Гнев

(От лица Крошки)

Сознание вернулось ко мне резко, словно я провалилась сквозь тонкий лёд грёз и ударилась о холодный камень реальности. Воздух был уже не сонным и податливым, а густым, вечерним, пахнущим прелой листвой и чужой тревогой.

Передо мной, склонившись так близко, что я чувствовала её теплое дыхание, стояла мама. Её серебристая шерсть в сумерках казалась блеклой, а в знакомых янтарных глазах плескалась целая буря: страх, облегчение, укор, усталость. Этот взгляд сжал мне горло. Я вскочила, едва держась на онемевших лапах.

- Мама! Мама, представляешь! - слова вырвались наружу горячим, счастливым потоком, перебивая друг друга. - Я училась! С Бичем! Он показал мне стойку, и удар, и как выворачиваться! Это было как во сне, но я всё чувствовала, я всё помню!

Я ждала, что её глаза загорятся любопытством, что она улыбнётся, спросит. Но её взгляд лишь скользнул по пустому лесу позади меня, а потом она медленно, с бесконечной усталостью, покачала головой и пожала пушистыми плечами.

- Опять эти странные сны, дитя моё, - её голос был мягким, но в этой мягкости стояла непробиваемая стена взрослого, который перестал верить в чудеса. - Ты, наверное, так крепко спала, что всё перепутала. Наверное, тебе приснилось, как ты дралась с тенью от ветки.

Она проигнорировала мои восторги. Словно смахнула их лапкой, как надоедливую мошку. Обида, острая и горькая, ударила под рёбра. Она не просто не верила. Она отказалась верить. Отказалась видеть что-то важное в моём мире.

- Ну да, это был сон, - настаивала я, чувствуя, как голос начинает предательски дрожать, - но я честно тренировалась! Он настоящий! Он...

- Довольно! - её голос, обычно бархатный, стал резким, как щелчок по носу. - Хватит этих фантазий. Пошли домой. Сейчас же.

Эти два слова - «довольно» и «домой» - прозвучали как приговор. Как грохот захлопывающейся навсегда двери. Всё внутри меня - и радость от первых побед, и смутная надежда, что теперь-то она увидит, и даже жгучая обида - вдруг сжалось в один маленький, твёрдый, раскалённый докрасна шар. Шар ярости. Немой, всепоглощающей, лишённой всякого смысла.

Я поникла головой, но это была не покорность. Это было напряжение пружины перед смертельным прыжком. Мама, видя мою подавленность, смягчилась - или сделала вид.