Затишье.

4. le secret de polichinelle

Ёнджун полусознательно косился на сгорбленную бледную спину младшего, который, глухо рыдая, обтирал лицо и тело от следов спермы изнанкой футболки. Он болезненно стонал, пока натягивал нижнее белье, и после с трудом встал на подкашивающиеся ноги. Ничего в его образе не походило на парня с видео, которое безостановочно крутилось в голове, отдаваясь томным зовом собственного имени. Невозможно было поверить в его существование, как и во весь этот кромешный ужас, что старший пережил.

В голове стоял звенящий гул. Потрясённый мозг не воспроизводил ни единую ясную мысль, вовсе отказываясь запускать исправно работающие механизмы. Пребывая в абсолютной прострации, Ёнджун лишь мог вяло наблюдать за тщетными потугами Бомгю по его освобождению — строительный скотч намертво удерживал затёкшие конечности и был слишком крепок для чудом найденного среди реквизита канцелярского ножика. Младший нервно ругнулся под нос и ударил остриём меж запястий до характерного хлопка — материал треснул, руки и ноги Ёнджуна наконец были свободны. Тот повёл онемевшими плечами и размял суставы рук, пока Бомгю кратко наблюдал со стороны.

      Он боялся.

Боялся, косясь на срываемый кусок скотча с лица Ёнджуна, который тот с остервенением откинул в сторону. Боялся, когда хён хрипло выдохнул и нерешительно развернулся к нему всем корпусом. Бомгю страшно боялся того, что может произойти — он зажмурил глаза и весь сжался, ожидая удара, ругательств, осуждения. Ожидая едких проклятий за всё случившееся, презрительного взгляда за раскрытие, сурового порицания. Он ждал гадких слов, обвинений и плевков от омерзения. Как бы он ни скрывался за ложью и молчанием, оттягивая момент до неизбежного разочарования и раскрытия, всё свелось к этому финальному моменту. Моменту, который он примет как заслуженное наказание, позволяя рассечь свою сгорбленную спину жгучим кнутом. Он не станет молить пощады у Ёнджуна, потому что предал его доверие первым — он предавал его, пока был в подсобке наедине с собственной бурлящей похотью, пока отдавался в руки насильника, пока отворачивался от его мнимых вопросов и волнения.

Он ничем не заслужил его снисхождения. Он ничем не заслужил быть понятым.

Не заслужил второго шанса на исправление, потому что на пепелище нечего строить. Весь Бомгю осыпался белёсыми хлопьями на пол, догорев дотла от самоподжога.