Сам того не замечая, в отсутствие Киуна Хёну всё чаще оказывался на его стороне кровати. Ведомый инстинктом — бессознательно, — он тянулся к ускользавшим следам феромонов, впитавшимся в подушку и постельное бельё. Эти же следы он искал и на одежде. По дому ходил в его вещах, выбирая из гардеробной те, что хранили знакомый аромат.
Футболки и рубашки сидели на нём более-менее нормально, а вот серые трикотажные брюки то и дело сползали с худых бёдер, несмотря на туго затянутые шнурки, — будто отказывались держаться на теле, которому не принадлежали.
Он перестал пользоваться своими духами. Вместо них выбирал те, что обычно наносил Киун — более тяжёлые, насыщенные, с древесными нотами и дымчатой горечью. Они не подходили ему: не ложились на темперамент, звучали чуждо. Но ему было всё равно.
Он наносил их на запястья, а потом, сидя на занятиях, подперев щёку рукой, незаметно вдыхал аромат.
Эти маленькие ритуалы помогали, с ними казалось проще пережить неделю тишины, когда вдруг стало ясно, как сильно он привык к чьему-то присутствию.
Но через несколько дней, спустя череду утешающих повторений, Хёну понял: кое-что он всё-таки не учёл.
Проблема, о которой он позабыл, так как Киун регулярно имел его, вернулась.
От него снова пахло феромонами...
***
Пол поскрипывал под точными, выверенными движениями, а зеркальные стены множили его отражение, будто следили за каждым шагом. Хёну выпрямился и зафиксировал финальную позу, задержав её на несколько долгих секунд. Лишь потом позволил себе опустить руки, шумно выдохнуть и отступить в сторону.
В зале не было никого — ни хореографа, ни других танцоров. Только он, тихий шорох вентиляции, приглушённая музыка и стук собственного сердца.
Он надолго задерживался после основной репетиции. Днём выходил в составе кордебалета, отрабатывая общие сцены вместе с остальными. А вот на сольную партию, которую он должен был знать в совершенстве как дублёр, времени почти не находилось. Её попросту не репетировали — основной солист в строю, и необходимости в замене никто не видел. Никто, кроме хореографа, который настаивал:
— Ты дублёр. А значит, должен готов выйти. Работай, Со Хёну.
Без второго партнёра поддержки и парные элементы приходилось пропускать или в лучшем случае заменять, чтобы не выпадать из музыкального ритма. Он понимал, что это не стоит рядом с реальной репетицией, но это всё, что у него было.
ВЫ ЧИТАЕТЕ
Сломленный нефрит
عاطفيةСо Хёну заключил ранний брак, веря, что любовь, связавшая их, станет надёжной опорой на всю жизнь. Но со временем она исказилась, превратившись в болезненную одержимость. Единственное место, где он чувствует себя свободным, - балетный зал. Неужели о...
