Стокгольмский синдром

Глава XVII

   Утро Альбина не задалось с самого начала, когда ещё даже солнце не успело появиться на холодном зимнем небе. Единственное, что мальчик был в состоянии сделать в этот день после своего не самого радостного пробуждения, так это выйти из своей комнаты, даже не заправив кровать, как он это делал обычно, и перейти в небольшую гостиную. Сев в кресло, он, как обычно, постарался устроиться в нём так, чтобы занимать меньше места, и начал безмолвно следить за происходящим.

По сравнению с мальчиком, у Игоря настроение было совершенно противоположное. Ему хотелось как можно дольше оставаться в постели, нежась в тёплых мыслях о предстоящей встрече. Но ему также хотелось побыстрее встать и уже начать собираться.

Вдохновлённый предстоящей встречей, Игорь метался по квартире в поисках своих вещей. Заходил то в ванную, чем-то там шуршал, выходил, забегал на кухню. Постоял там несколько секунд, оглядываясь по сторонам, будто пытаясь увидеть нечто новое или, как минимум, видное только ему одному. Потом мужчина перемещался в гостиную, в очередной раз перекладывая попадающиеся на глаза вещи с одного места на другое, а затем и вовсе возвращался в спальню, где и находил искомую вещь. Самое интересное в этих метаниях было то, что всё нужное Игорю в его сборах находилось в спальне и лежало в одной стопке на стуле. Такое волнение Господина Альбина немного забавляло и, одновременно, страшило. Мальчик ещё никогда не видел мужчину в таком состоянии.

Игорь в эти волнующие моменты перед встречей с любимым, естественно, не замечал своих бессмысленных хождений. Мыслями он уже был рядом с Никитой и держал его в своих объятиях. Тревога за Альбина, который уже несколько дней подряд был сам не свой, тихо нашёптывала о необходимости помочь подопечному. Но чувство, которое было сильнее, отмахивалось, успокаивая тем, что позже он подойдёт и выяснит причину поведения Альбина. Обязательно это сделает, но только чуть позже, как только сможет вернуться домой.

Альбин, естественно, о таких мыслях своего Господина не подозревал и поэтому неустанно твердил себе, что другого выхода и выбора у него просто не может быть. Так они и существовали в этот момент — один был полон жизни и радостных эмоций, а другой становился всё несчастней и решительней в своём намерении. И никто из них даже не подозревал о том, что всю их жизнь можно изменить только недолгим разговором между ними прямо сейчас. И это незнание подвело их судьбы к перепутью.

Прощание Игоря сегодня не было наполнено той нежностью и покровительской любовью к Альбину, как это бывало. Мальчик это чувствовал, но решил, что всё так и должно быть. Мужчина покидал квартиру, охваченный радостью, которая, в свою очередь, упорно давило предчувствие. Через несколько минут, когда Господин сел в машину и уехал, Альбин покинул столь родное сердцу место, в последний раз замкнул двери и ушёл, зная, что больше никогда сюда не вернётся.

Мужчина приехал в назначенное время раньше на несколько минут. Несмотря на это, Никита уже сидел на лавочке неподалёку от входа в парк, постоянно смотрел по сторонам, одновременно теребя в руках телефон и поглядывая на время. Отложив его на лавочку, юноша сцепил пальцы в замок.

Игорь видел, насколько его любимый волновался сейчас в ожидании встречи. Решив заранее морально не изматывать своего Никиту, мужчина подошёл к нему.

Когда юноша, сидящий в парке уже около получаса, внезапно почувствовал чью-то ладонь на своём плече, он испугался. Ожидание чего-то худшего и, скорее всего, смертоносного, вкупе с неожиданным прикосновением, чудом не заставило его сердце остановиться раньше глубокой старости, до которой ему всё-таки хотелось дожить. Тем человеком, который так подло поступил, напугав его, оказался Риком. Хотя нет, уже не Риком, а Игорем. Другое имя мучителя резало слух и казалось слишком неправильным.

— Добрый день, любимый, — произнёс мужчина, когда Никита повернулся к нему лицом.

В серых глазах был такой страх, будто он, Игорь, собирался прямо здесь изнасиловать его.

— Какого чёрта ты меня так пугаешь? — вскрикнул парень.

Медленно достигающий своего пика страх делал своё дело. Внутри Никиты всё трепетало. Холод проникал во все уголки тела, заставляя его дрожать.

— Прости, не хотел тебя напугать. Не думал, что ты настолько нервничаешь. Тебе пришлось меня долго ждать? — с участием и каким-то сожалением спросил мужчина.

Это заставило Никиту растеряться, особенно в такой момент. От своего мучителя он ожидал любой отрицательной реакции, но никак не его чувства вины.

— Я не нервничаю! — тихо огрызнулся Никита.

Сейчас он точь-в-точь напоминал напуганного зверька, загнанного в угол диким хищником. Но целью мужчины сейчас было не попытка напугать, а наоборот, помочь любимому немного расслабиться в его компании.

— Поехали уже, — нетерпеливо произнёс юноша, не в силах терпеть слишком счастливую улыбку своего мучителя. От неё становилось тошно.

— Хорошо. Пошли. Моя машина стоит неподалёку, — не став тянуть и нагнетать обстановку, ответил Игорь.

Ему сейчас меньше всего хотелось, чтобы его Никитушка пугался ещё сильнее. Даже со стороны было видно, как юноша смог себя «накрутить» на самые страшные мысли и догадки.

Машина, и правда, оказалась совсем рядом. Никиту это почему-то напрягало.

«Настолько не терпится?» — мысленно спрашивал себя юноша. Ответ на этот вопрос был совсем не радостный.

Дорога до места, а потом и подъём до квартиры Никита старался запомнить изо всех сил. Но мысли о предстоящем постоянно сбивали, увлекая в свои лабиринты, запугивали, и следить за дорогой из-за этого приходилось с самого начала. Только вот за время этих раздумий дорога уже успевала поменяться, становясь совершенно незнакомой. С подъёмом до квартиры всё происходило примерно так же. Каждая попытка запомнить хоть что-то утопала в тумане страха и осознания своего безвыходного положения.

Стоя в дверях до ужаса знакомой квартиры, Никита пытался совладать с собой. Ему с трудом удалось подняться сюда и сделать первый шаг, но дальше он вряд ли сможет зайти сам. Мучитель, стоявший позади, закрыл дверь, как будто нарочно громко поворачивая ключ. От этого звука становилось ещё противней. Может, Никита и хотел бы сейчас отступиться, сказать Рику: «Это всё шутка!», и просто сбежать домой, замкнувшись в комнате надолго, только вот сейчас отступать уже было поздно. Выбо сделан и озвучен несколько раз. От осознания этого становилось даже жутко. Как он мог самостоятельно принять такое решение?

Чужие руки коснулись плеч, и куртка медленно начала сползать вниз. Поборов рефлекс и страх, Никита чудом не вцепился в ткань. Да, она не могла его спасти, но чем больше одежды на нём было, тем легче воспринимались мысли о будущем.

— Так сильно боишься меня, что думаешь забрать свои слова назад, любимый? — тихо сказал Рик возле уха юноши. Тот вздрогнул всем телом и посильнее сжал кулаки. — Ты же знаешь, я держу свои обещания. И так как ты самостоятельно решил прийти ко мне, я, как и говорил ранее, накажу тебя вполовину слабее, — произнёс он и легонько подтолкнул Никиту куда-то назад.

Юноша не удержался на ногах и сел на что-то мягкое. Мучитель опустился на корточки и начал разувать своего Никитушку.

— Я сам! Не надо! — Никита попробовал сопротивляться, но это сопротивление было настолько слабым, что Рик без труда удержал ногу юноши в руках и продолжил слишком медленно снимать обувь. Мучитель с какой-то непонятной улыбкой делал это, терзая своим молчанием и растягиванием времени. — Давай побыстрее закончим то, зачем я сюда пришёл.

— Тебе так не терпится быть наказанным? Или причина в чём-то другом? — мужчина подозрительно взглянул на юношу, подняв голову. Не увидев ничего странного во взгляде своего любимого, кроме страха, Рик продолжал: — Не стоит тратить заранее свои силы на страх. Я планирую очень надолго растянуть сегодняшнюю встречу.

— Ты сделаешь так в любом случае, да? — вымученно спросил Никита, стараясь последовать совету мужчины. Только вот после страха, который юноша старался гнать прочь, приходила усталость. — Даже если я тебя начну умолять о том, чтобы это прошло как можно быстрее?

— Я не дам тебе умолять об этом, — закончив с обувью и сняв даже носки, Рик аккуратно и нежно сжал в своей руке руки Никиты. — Скажи мне, чего ты боишься сейчас? Может, тебе кажется... даже не знаю. Как ты думаешь, что я сделаю с тобой?

— Накажешь? — неуверенно ответил Никита.

— Что именно я сделаю с тобой, когда буду наказывать?

— Я не знаю. Мне страшно. Очень страшно. Прошу, Рик, дай мне уйти! — Никита не знал, как он мог превратиться из готового сражаться за свою жизнь парня в чуть ли не рыдающую девчонку, которая боится первого секса?

Юноша не понимал, но где-то внутри было раздражение на себя и на такую свою реакцию. Он абсолютно ничего не мог поделать рядом этим мужчиной. И он боялся того, что Рик сделает с ним.

— Тебе не осталось пути назад, когда ты перешагнул порог этой квартиры. Ты весь дрожишь, — прокомментировал Рик, сильнее сжимая руку любимого. — Пойдём, я налью тебе воды, — предложил мучитель, стараясь как можно аккуратней поставить на ноги Никиту: юноша вряд ли бы сам смог это сделать самостоятельно.

На небольшой кухне Никита стоял, опираясь на стол. Рик сначала попытался сам напоить своего любимого, но тот лишь забрал стакан.

— Надеюсь, там яд? — с сарказмом произнёс Никита перед тем, как выпить.

— Совершенно обыкновенная вода. Вижу, тебе стало немного легче, раз начинаешь шутить.

— Ненавижу тебя, — беззлобно произнёс юноша, прислушиваясь к своему телу.

Задыхаться он не начал, признаков эйфории или желания не проявлялось. Неужели и правда, обычная вода?

— Но, несмотря на это, ты всё равно находишься здесь.

— К сожалению — да. Начинай уже приковывать меня и делать всё возможное, чтобы я орал от боли. Ты ведь любишь такое? — нетерпеливо и быстро признёс Никита. Ещё десять минут бездействия — и его мозг переключится в режим сарказма и дерзости.

— Я обещал и обещание выполню. И раз ты так стремишься начать, то давай начнём, — юноша зажмурился в ожидании резкой боли или к подъёму в воздух, но мучитель ничего такого и не собирался делать.

Рик тихо подошёл со спины к Никите. Нежно, почти невесомо он обнял юношу двумя руками, несильно прижимая к себе. Тот не сопротивлялся, полностью отдаваясь во власть мужчины. Ожидание боли становилось невыносимым. Казалось, что вот-вот Рик вопьётся зубами в его тело и будет наслаждаться криком, который не удастся сдержать.

Но тот поступил по-другому. Носом он провёл по шее, вдыхая приятный аромат мыла и кожи. Легонько коснувшись губами её изгиба, Рик остановился и опустился лбом на это место. Сердце Никиты билось быстро-быстро, словно у птички. Мужчина ухмыльнулся своему сравнению.

— Я скучал по тебе. Очень сильно скучал, любимый, — тихо признался Рик. Приподняв футболку, он аккуратно коснулся живота юноши. Никита поморщился от прикосновения прохладных пальцев, но остался на месте. — А ты скучал по мне? Вспоминал?

— Зачем мне вспоминать о тебе? Ты на полгода меня изолировал от мира! А потом ещё и издевался со своими наказаниями, — хмуро ответил юноша.

— Значит вспоминал. Но согласись, твоя жизнь не состояла только из боли. Да, я был первое время строг с тобой, но благодаря этому ты не совершал глупостей, которые действительно могли заставить тебя жить только в боли. А ещё у тебя были книги, которые ты любишь.

— Всё, хватит! Я не хочу продолжать этот разговор. Пожалуйста, начинай, — раздраженно попросил Никита, не выдерживая чужих слов.

Они заставляли вспоминать о тех днях, когда ему действительно было здесь хорошо. Не так хорошо, чтобы здесь остаться, нет! А просто хорошо, чтобы пережить очередной день.

— Так торопишься. Позволь мне ещё немного вот так вот постоять. Понимаю, что звучит как бред, но войдя в спальню, начнётся то, чего ты так жаждешь. Так что ещё пара минуток.

И Никита разрешил. В объятьях Рика, под его тихое сопение, он начинал расслабляться. Казалось, вот она — отсрочка, но не всё так просто. Мужчина медленно водил пальцами по животу, будто что-то вырисовывая. И стоя так, они медленно преодолевали препятствие в эти несколько минут. У обоих промелькнула мысль, что такой момент лучше бы длился вечность. Но время неумолимо шло.

— Хочешь принять душ? — предусмотрительно спросил Рик. Он поднял голову и теперь невесомо целовал тонкую шею.

— Нет, не хочу, — бесцветным голосом ответил Никита, понимая, что совсем скоро всё начнётся.

Сейчас, как только он преодолеет расстояние до спальни, случится то, чего он так упорно старался избегать все эти месяцы. То, что не давало спать ночами. И то, что тайно жаждал временами мутившийся разум. Из желания сбежать и сопротивляться была маленькая часть, которая получала удовольствие от таких эмоций. И это не могло не пугать.

Юноша совсем не заметил, как начал медленно идти, подталкиваемый мучителем. Пара шагов — и они уже стояли возле двери, ведущей в спальню. Рик, словно кукловод, управлял Никитой. Мужчина легко приподнял руку любимого, опустив его ладонь на ручку. Юноша в последний момент попытался сопротивляться и не дать себе открыть эту дверь, но мучитель был сильнее. Тихий щелчок, ощутимый толчок в спину — и они оба оказались в полумраке комнаты.

Никита держался, стараясь промолчать. Повсюду стояли свечи — в подсвечниках, стаканах, прикрытые тёмно-красным материалом — большие и маленькие. Всё, как в первую их встречу. В сознании промелькнула мысль, что Рик хочет повторить тот день, а значит, избежать татуировки, вырезанной прямо на коже, возможно, не удастся.

Эта мысль так быстро заполнила разум, и страх от предстоящего стал настолько сильным, что Никита почти перестал себя контролировать. Он уже думал, что добровольно прийти на пытку — самая ужасная идея.

Попытавшись убежать, юноша забился в руках Рика. За секунду до этого мучитель будто бы почувствовал что-то и посильнее обхватил любимого. Никита пытался ударить мужчину, наступить на ногу, — чтобы, как в фильмах, когда насильник, почувствовав боль, разжимал руки, — старался укусить, кричать, ударить головой, хоть что-нибудь, только бы его выпустили отсюда. Но сильные руки не давали вырваться. Не помогло даже припрятанное в кармане джинсов лезвие. Юноша только сам поцарапал свои пальцы и выронил его.

— Я передумал! Отпусти меня! — кричал Никита, продолжая вырываться.

Грубый толчок на кровать заставил его на несколько секунд замолчать. За это время Рик успел снять футболку. В этот короткий момент, пока мучитель не видел его, юноша быстро попытался встать с мягкой кровати и кинулся к двери. Из-за быстрого подъёма равновесие не удалось удержать, тогда Никита решил хотя бы доползти до двери. Он сумел встать на ноги и уже почти коснуться её ручки, когда Рик одним сильным движением развернул юношу и резко толкнул к стене. Никита на секунду потерял способность дышать. Ему даже показалось, что от такого удара рёбра снова могли треснуть.

Мужчине хватило момента замешательства его любимого для того, чтобы одной своей рукой обхватить его голову сзади, а другой нажать на плечо. С силой впиваясь в такие манящие, любимые губы, мужчина уже был не в состоянии сдерживать своего внутреннего зверя, который хотел рвать чужую плоть зубами и с удовольствием вкушать кровь. Он слишком долго был взаперти, чтобы сейчас стараться думать о чём-то другом. Сознание громко кричало: «Моё!», и это полностью заполняло все мысли и желания. Сейчас мужчина уже не мог и не хотел сопротивляться тому, что жило в нём долгое время. Он был зверем в этот момент. Самым настоящим, голодным, кровожадным зверем. Рику хотелось полностью обладать тем, что по праву принадлежит ему. А попытки юноши убежать или сопротивляться, ещё сильнее разжигали азарт и жажду чужой боли.

Никита пытался отбиться, вкладывал всю свою силу, чтобы хоть немного оттолкнуть, словно взбесившегося, мужчину, но ничего не помогало. Мучитель целовал и с силой прокусывал губы юноши. Кровь медленно стекала по подбородку Никиты, а Рик только упивался непередаваемым вкусом крови, не позволяя любимому отвернуться или отстраниться. На секунду осознав происходящее, мужчина потянул юношу за руку и опрокинул на кровать.

В этот момент Никита вспомнил, как в первую их ночь он точно так же пытался сбежать. Это закончилось тогда тоже не очень хорошо. Возможно ли, что если он сейчас будет поступать точно так же, то только раззадорит Рика? Стоит ли перестать сопротивляться? Он же ведь сам хотел, чтобы всё закончилось побыстрее? Тогда нужно перестать злить мужчину и просто покориться. Только вот было бы всё так легко.

— Не уйдёшь. Ты больше никогда не покинешь меня, — тихо и хрипло произнёс Рик.

Никите показалось, что его мучитель с трудом, будто переступая через себя, говорил эти слова. Мужчина с силой сжимал его в своих руках, не давая не то что пошевелиться, а даже нормально дышать. Внезапно в полумраке свечей блеснуло лезвие ножниц.

— Стой! — крикнул Никита, стараясь удержать чужую руку на расстоянии. — Рик, умоляю тебя! Я сниму всё, что скажешь, только не разрезай!

Мучитель на мгновение остановился, чтобы обдумать слова юноши. Сквозь его эмоции эти слова доходили немного медленней, чем обычно. Зверь внутри твердил, что это очередная уловка для того, чтобы избежать наказания. Видя, что мужчина задумался, Никита как можно быстрее постарался снять футболку. Рик, увидев это, отложил ножницы в сторону и расстегнул пряжку ремня юноши.

Никита остался полностью обнажённым перед своим главным кошмаром, ему приходилось собирать все свои силы, чтобы никуда не дёрнуться и не убежать. Рик, казалось, совсем обезумел. Несколько минут назад ему хотелось «рвать и метать», а сейчас он нежно сгибал ноги юноши и целовал колени. Никита полностью запутался в ситуации и уже не понимал, что ему делать.

— Знаешь, — тихо заговорил мужчина, разгибая тонкие ноги и немного прижимая их к кровати, — когда ты в тот раз сбежал от меня, я сначала не поверил. Нам ведь было так хорошо. Ради тебя я старался сдерживаться и учился прощать, не замечать твои столь явные взгляды на ножи и задумчивость.

— Ты...

— Не перебивай меня, — Рик сильнее сжал руку в области колена Никиты, и юноша замолчал. — И когда пришлось всё-таки поверить в то, что ты покинул меня, мне захотелось вернуть тебя обратно. Не важно, какой ценой. Но тогда, вернув тебя, единственным моим желанием было лишить тебя возможности ещё раз так сделать.

Никита лежал и внимательно слушал. Последние слова мучителя были подозрительны и зловещи. Юноша не успел увидеть, как в руках у Рика оказался небольшой кухонный топорик. Но в памяти навсегда останется то, как мужчина одной рукой держал его ногу, а второй замахивался. Казалось, время замедлилось. Никита хотел закричать: «Нет!», но все слова забылись, когда топорик в руке начал свой молниеносный путь вниз.

Тишину разрезал отчаянный крик юноши. Рик поднёс конец острия, окроплённого сладкой кровью любимого, к своему рту и слизнул. Лезвию было всё равно, что кромсать, отчего кровь Никиты и Рика смешивались у последнего во рту, доставляя удовольствие мужчине.

— Что?.. — хрипло спросил юноша, перестав кричать. Нога была почти в целости. Лишь небольшой кровоточащий порез чуть выше колена, остальная часть была в порядке.

— Я люблю тебя, Никита. Всем своим сердцем и душой. А поэтому я даю тебе ещё один, последний, шанс на осознание своих действий, — Рик откинул топорик в сторону, куда-то на пол, капли крови впитались в ковёр; вновь приблизился к любимым и таким сладким губам, медленно касаясь их. — Я знаю, ты больше не сбежишь от меня, — прошептал он, а затем поцеловал.

Юноша был ни жив, ни мёртв. Где-то внутри себя он понимал, что чуть не остался без ног: действия Рика убеждали в его желании оставить Никиту подле себя. А слова мучителя о том, что сбежать больше не получится, ещё ярче помогали представить, как юноша может выглядеть совсем без конечностей. В голове всплыл какой-то фильм о таких психах, которые ради своей любви лишали человека не только рук и ног, но и глаз, и голоса, и воли... Никите стало жутко.

Спускаясь всё ниже от губ любимого, пьянея от вкуса его крови, Рик снова становился одержим своим внутренним зверем. Мужчина с упоением кусал такие любимые и родные плечи, покусывал ключицы и, словно стараясь разорвать чужую плоть зубами, оставлял кровоточащие следы по всему телу.

Грудь, живот, руки, начиная от плеча и заканчивая пальцами, тазовые косточки и такие нежные места на внутренних сторонах бёдер. С каждым укусом Рика Никита кричал всё сильнее, не в силах сдерживаться от боли. Юноше казалось, что всё его тело охвачено пламенем и медленно сгорает. А мучитель продолжал, одержимый своим безумием. Его внутреннему зверю доставляло большое удовольствие слышать эти крики, перемешанные с хрипами. Никите думалось, что он вот-вот задохнётся, но такого облегчения мучитель точно не допустил бы.

Юноша чувствовал, что был уже на грани. Каждое его движение сопровождалось болью. Никите оставалось только молиться о том, чтобы мучитель не вспомнил о совершенно нетронутой сегодня спине. Если Рик вспомнит, то юноша потом ещё долго не сможет нормально спать, сидеть, носить одежду и двигаться.

В очередной раз приподнимая уже искусанную до синяков ногу любимого, мучитель снова сомкнул зубы на внутренней стороне голени. Никита сильнее сжал в руках одеяло, за которое он рефлекторно ухватился, и мучительно простонал от боли. Охрипшее и надорванное горло уже не было способно на более громкие звуки или крики. И если бы сейчас юношу спросили, будет ли он ещё раз пытаться снова сбежать от своего мучителя, он бы поклялся всем Богам и всем, что имел, в том, что этого не повторится.

Внутрь медленно проникали прохладные пальцы, не торопясь растягивая анус. Позабытые ощущения казались немного непривычными для Никиты. Он морщился, но всё равно старался не пытаться вырваться из рук своего мучителя. И это давалось с трудом. Рик не особо щадил его, специально делая так, чтобы доставить побольше впечатлений. Прикосновение к простате и вызванные этим чувства внезапной волной мурашек прошлись по телу. И, несмотря на боль от укусов и дискомфорт, Никите начинало это чертовски нравиться и возбуждать. Зависимость от привычной боли и уже каких-то родных рук была велика. То, что глодало юношу ночами, не давая спать, теперь казалось слишком естественным простым. Таким приятным.

Никита сам не заметил тот момент, когда он начал выгибаться навстречу. Хотелось большего: юноша старался сделать всё что угодно, только бы почувствовать поглубже чужие пальцы внутри. Ему уже было всё равно, что будет впереди. Сейчас хотелось только секса. Грубого и такого желанного. И обязательно с Риком. Чувствовать его в себе и подчиняться ему. И совсем не важно, что несколько минут назад он думал о своём положении. Прикосновение мужчины сейчас действовали, как самый сильный афродизиак.

Мгновения сменялись мгновениями. Перед глазами как будто всё расплывалось. Но обострившиеся от этого желания, чувства и неконтролируемые рациональным разумом действия, делали эту близость намного прекрасней.

Прикосновения рук Игоря Никита ощущал, как что-то прекрасное и тёплое, разливающееся по всему организму. А каждое касание к следам от укусов, несмотря на болезненность, только ещё сильнее разжигали внутри пока что маленький огонёк страсти. Страх, боль и мысли о будущем сейчас казались такими чужими, неправильными и нереальными. С каждой секундой их близости юноша всё больше желал слиться со своим мучителем в одно целое.

Никита неистово просил и умолял. Шёпоты-просьбы смешивались со словами всепоглощающей любви. И когда Игорь медленно и уже довольно нежно проникнул в податливое и стройное тело, на секунду тихие слова сменились негромким стоном.

Неконтролируемый зверь, живущий в глубине души Игоря, застыл на эти мгновения. Удовлетворённо хмыкнул, и лениво шевелясь, снова скрылся в темноте сознания. Он добился своего. Его, принадлежащий только ему одному, человек теперь был под полным контролем, что не могло не удовлетворить жаждущего только этого, зверя.

Медленный темп постепенно становился всё быстрее. Никита прогибался, обвивал руками и ногами Игоря, стараясь почувствовать его ещё глубже, и громко стонал, явно наслаждаясь происходящим. Мужчина не мог не радоваться такому исходу событий. В ответ на сладостные стоны любимого, он целовал его, оставляя новые отметины в виде засосов на теле.

Огонёк свечей трепетал, то и дело подплясывал, чутко реагируя на каждое движение воздуха. В полумраке два тела сплетались в страстном танце. И в этот самый момент оба танцора незаметно всё сильнее сплетались невидимыми нитями судьбы, а маленькие огонёчки пламени спаивали, склеивали их вместе в попытке сделать эту связь более прочной.

Чувствуя друг друга, оба были на грани. И когда удовольствие накрыло их тёплой волной, пуская по телу небольшие разряды, Игорь нежно коснулся мягких губ Никиты, медленно углубляя поцелуй. Юноша охотно отвечал, в тайне надеясь, что волшебство этого момента никогда не закончится. Приятная слабость разлилась по телу. Сейчас хотелось только находиться в объятиях любимого и так уснуть. Но позволит ли это Игорь? Немного изучив мужчину за время их проживания, Никита мог с уверенностью сказать, что это наказание оставит после себя напоминание.

Вскоре догадки подтвердились. Игорь помог юноше сесть поудобней, включил яркую настольную лампу и направил её свет на покрытое испариной тело. Колечко в горошине соска начло поблёскивать.

Никита не успел толком ничего сообразить, когда мужчина немного приподнял его голову, странными щипцами вытащил язык и, немного промокнув салфеткой, чем-то коснулся. В следующие секунды юноша почувствовал боль от проникновения иглы, а потом и тяжесть. Осознав происходящее, Никита быстро убрал язык. Во рту появилось что-то мешающее и объёмное.

— Что ты делаешь? — в ужасе спросил юноша, заодно понимая, насколько непривычно стало разговаривать с неизвестным предметом.

— Любимый, тебе повезло, что сегодня твои прелестные ножки остались целы. Но вместо этого я оставлю тебе на память немного новых украшений.

Протерев ватным спонжиком ложбинку между ключицами и поставив там две отметины, Игорь достал новую иглу-катетер и начал медленно делать очередной прокол. Никита морщился от неприятных и немного болезненных ощущений. Хотелось дёрнуться, вырваться, но только вот каждое резкое движение могло привести к не самым лучшим последствиям. Когда очередная штанга* была вставлена, Игорь аккуратно вытер капельки крови и заклеил прокол большим пластырем.

— Я люблю тебя, — прошептал мучитель, когда всё было убрано, а свечи потушены. Обнимая Никиту, он с удовольствием вдыхал запах его волос. — И никогда не отпущу. Ты только мой. Мой любимый Никитушка.