Падение

7

Джисон больше не стремился попасть на Землю.

Он продолжал тренироваться, снова и снова пытаясь совладать с собственной силой и не позволять мыслям уводить себя в сторону. За это время у него появилась возможность спокойно обдумать всё, что произошло, и впервые посмотреть на происходящее без желания проснуться.

Принять новую реальность оказалось куда сложнее, чем пережить первый ужас. Поначалу всё вокруг казалось дурным сном, затянувшимся настолько, что сознание само начинало искать способ сбежать. Но бесконечно убегать невозможно. Рано или поздно приходится открыть глаза и признать: это и есть жизнь.

А может, Джисон просто устал сопротивляться.

Дымка постепенно рассеивалась. Ад больше не выглядел декорацией иллюзии. Он не стал менее пугающим — просто перестал казаться чем-то нереальным.

Самым опасным врагом оставались собственные мысли. Стоило им разрастись — и страх мгновенно возвращался. Джисон начинал подозревать каждого встречного, закрывался в себе, снова строил вокруг сознания привычный панцирь. Но сколько ещё можно так жить? Он был напуган до чёртиков в тот день, когда впервые оказался здесь. И, если честно, сейчас боялся почти так же сильно.

Разница заключалась лишь в одном. Раньше страх управлял каждым его шагом. Теперь Джисон впервые пытался оседлать этот ржавый велосипед.

Он всё ещё боялся силы внутри себя. Боялся демонов. Боялся Хёнджина. Боялся будущего, о котором ему упрямо отказывались рассказывать. Но постепенно приходил к простой мысли: бояться — нормально. Позволить страху прожить за тебя всю жизнь — уже нет.

Если продолжать прятаться за ним, ничего не изменится. Он так и останется пленником собственной головы. А этого Джисон больше не хотел.

Минхо почти перестал появляться. Теперь тренировками Джисона занимался другой демон.

Женщина выглядела лишь немногим моложе Велиала. Полностью выбритая голова подчёркивала резкие черты лица, а безразличный взгляд будто заранее предупреждал: жалости не будет.

— Лас, — коротко представилась она.

Позже Джисон узнал, что перед ним главный палач Ада. Почему-то это совсем его не удивило.