Когда до конца занятий остается всего два урока, Скотт слышит знакомый рокот двигателя. То, что Стайлз все-таки приехал, почему-то тревожит сильнее его отсутствия.
Они сталкиваются в коридоре возле шкафчиков, и Скотт собирается попенять прогульщику за подставу с химией, но вместо этого говорит:
- Вау, выглядишь... - он не сразу подбирает нужное слово. - Помятым.
На самом деле Стайлз просто немного бледнее обычного и синяки под глазами выдают недосып, но общее ощущение – именно такое.
- Волчьи завывания полночи спать не давали, - легко откликается он. Из его голоса ушла утренняя отстраненность. Скотт уже готов списать свою тревогу на чрезмерную мнительность, которая развилась на почве кровавых убийств, охоты на оборотней и всего остального, что превратило его жизнь в кошмар.
Потом он принюхивается. И тут же замечает, как замирает на месте, как быстро облизывает губы Стайлз, как его взгляд уходит в сторону. Это верный признак нервозности, и Скотт забывает, о чем хотел спросить его.
- Ты пахнешь как-то... странно, - негромко говорит он.
Стайлз хмыкает, корчит обиженную рожу – и все снова в норме, будто тумблером щелкнули. Он отворачивается и отпирает свой шкафчик. Со второго раза.
- Если тебе моя новая туалетная вода не нравится, мог бы так и сказать. И вообще, нечего меня обнюхивать, тем более своим супернюхом. У меня от этого мурашки по коже. Фу.
- Туалетная вода, - с сомнением повторяет Скотт.
- Феромоны, - кивает Стайлз. Он сосредоточенно роется в своем шкафчике. Скотту кажется, что он уже перевернул там все вверх дном. – Новый этап в плане по завоеванию Лидии. Одна капля – и девчонки так и падают к ногам, поголовно.
Скотт оглядывается – и не видит ни одной. Хмыкает. Стайлз вертит головой и жмет плечами:
- У них у всех насморк, наверное.
Он продолжает возиться в своих вещах, и Скотт не выдерживает:
- Что ты ищешь?
- Учебник по экономике.
Скотт не уверен, что в их шкафчиках можно потерять эту здоровенную книженцию. Он пристально смотрит на Стайлза и не знает, что хочет увидеть. И чего – не хочет.
- Ты одолжил его мне на днях, помнишь?
- А. Точно, - кивает Стайлз и улыбается.
Скотт уверен, что думает он уже совершенно не о том.
- Ты свои таблетки давно принимал?
- Строго по графику, сестра МакКолл. Порция колес на завтрак – это святое.
- Стайлз...
- Идем уже, а то опоздаем.
Он запирает шкафчик, закидывает рюкзак на плечо и проходит мимо. Не приобнимает, не хлопает по плечу, не тычет в бок, вообще не касается – просто аккуратно огибает Скотта. Он выглядит расслабленным, он говорит как обычно, только все это с едва ощутимым «почти». Оно зудит, как укус насекомого, и хочется разодрать его ногтями до крови, но нельзя, потому что сделаешь только хуже. Скотт знает. Скотт это уже проходил.
Он так и не спрашивает, почему Стайлза не было с утра и почему он приехал сейчас. Скотту просто не хочется заставлять друга врать ему в лицо.
Он идет следом за Стайлзом на расстоянии и все тянет носом воздух. Смесь цитрусового шампуня и ментолового геля для душа забивает ноздри, но сквозь эти острые, агрессивные запахи проступает что-то еще, что-то неуловимо знакомое, и шлейфом растекается по коридору. Скотт вдруг чувствует, что ему не хочется подходить ближе. Как будто он не может. Как будто ему нельзя.
Ощущение тает почти мгновенно, а холодок от него еще долго стягивает внутренности.
