Река скорби

17.

Чимин проснулся так же внезапно, как и уснул. Сердце стучало громко и часто. Он приложил к груди руку, будто это могло помочь унять его. Ему приснилась мама. Она лежала в его постели, и он никак не мог разбудить её.

Пак укутался со стоном в одеяло. Его знобило, хоть он и вспотел. Это был холодный пот, тот, в который бросает от страха. Дыхание билось в горле, как рой мотыльков, они рвались наружу на каждом выдохе, и ему хотелось кашлять.

За окном уже наступили сумерки, но в спальне всё ещё было светло. Он не помнил, как оказался дома, и подумал, что, должно быть, это Юнги уложил его и укрыл. Да, так и было. Чимин поднапрягся и смог вспомнить, как тот лежал рядом с ним, пока он не уснул.

Бедный Юнги, — Чимин спрятался от стыда под одеялом, хоть и был в комнате один, и никто на него не смотрел.

Послышались приближающиеся шаги. Чимин высунулся из-под одеяла и повернулся, ожидающе смотря на дверь. Мин заглянул в спальню. Сначала осторожно, но, заметив, что он не спит, подскочил к нему, едва ли не бегом, и с ходу поцеловал в лоб.

— Чимин… — прошептал он и взял его руку в свои ладони. — Чимин, милый… — выдохнул он его имя и вновь поцеловал, на этот раз в губы.

Он был как-то странно возбуждён, дрожал и дышал шумно и отрывисто, а когда отстранился, Чимин заметил в его глазах небывалый блеск.

— Что такое? — спросил испуганно Пак, приподнимаясь, чтобы сесть.

Нежных губ Мина коснулась улыбка.

— Мне позвонил Джун… в смысле следователь Ким Намджун. Ринсок во всём признался, — сказал он, подбираясь к нему ближе и прижимая его ладонь к своей груди.

— Как это? — опешил Пак. — Что значит признался?

— Написал чистосердечное признание.

Чимин застыл, широко распахнув глаза.

— Как только я увёз тебя, он вернулся и дал официальные показания. — Юнги поцеловал взволнованно его руку и вновь прижал её к груди, потирая и перебирая пальцы. — Он рассказал обо всём, с самого начала и до конца. Выложил всё, как на духу.

— Почему? — непонимающе спросил Пак. — Почему он это сделал?

— Этого уж я не знаю. И это не так уж и важно.

Юнги блуждал глазами по его лицу, дыхание его оставалось всё таким же частым. Чимин улыбнулся. Но не тому, что услышал, а его глазам. В них было столько жизни, они искрились неподдельным счастьем. Чимин ещё никогда его таким не видел. Он подался вперёд и обнял его за шею, утыкаясь носом в волосы, чтобы Мин не смог увидеть тот страх, что обрушился на него вместе с этой новостью.