Пара убийц под одним договором

Chapter 40

На следующее утро Лайлы уже не было, да и не сказать, что я уверена, кажется, она вообще не спала. Мне не доводилось слышать ни шороха, ни единого звука, исходящего от лежачей девушки. Наш последний разговор да и противостояние, можно сказать, закончилось. Передав чёрную заострённую визитку с серебряной надписью Континенталя и адресом ниже, мне удалось успокоить себя. Я смогла помочь ей, хоть и сперва разрушила всё то, что она так упорно пыталась сохранить. Я не могу судить человека только по тому, как он держится в той или иной ситуации, истинный характер проявляется в неожиданные моменты. Всё это время я твердила себе, что не способна ни на что действенное, порождая темноту и смерть. В такие моменты мне становится страшно, даже не на опаснейших миссиях или не тогда, когда я решаю умереть человеку или нет, а лишь из-за глупых мыслей, сбивающих меня всегда на своём пути.

Я стою на кухне, оперевшись о прохладную доску шкафа, и думаю.. снова думаю, что меня ждёт. Брюнету снова удалось уснуть на его возлюбленном с недавних пор диване, где-то в углу медленно колышется сухоцвет, стоящий в небольшой зеленоватой бутылки на прикроватном столике, с улицы изредко слышится хлопот крыльев голубей, а вокруг меня ужасная тишина. Она обволакивает меня, заставляя пасть перед ней на колени, только и ожидая, что её тень проникнет в меня и начнёт поглощать изнутри, пожирая каждый уголок моего организма. Звон от её присутствия добавляет красок, а мысли сжирают мой мозг. Я не хочу этого. Я не выдержу. Я устала.

Я боюсь ещё по одной причине. Я начинаю забывать, что мне надо. Не то чтобы я и знала до этого момента, но мне нечем больше заниматься. Пугает даже больше то, что я могу продолжить свою жизнь, убивая и разрушая, лишь касаясь мишени. Но хочу ли я этого? А парень, лежащий сейчас, будто мёртвый? У него прекрасная семья, беспокоящаяся за него, но не думаю, что они знают полную биографию их сына. Эйд хочет начать писать песни. Он невероятный парень, сумеющий преуспеть в этой сфере. Небольшие отрывки, влетающие в его голову безбашенным ветром, заставляли его руки вновь брать гитару, а пальцы — перебирать струны. Я точно могу за него не переживать. Иногда казалось, что мы до такой степени начали доверять друг другу, что понимали каждый шаг без слов и намёков. Я постоянно заставала его над любованием уличных музыкантов, а ему доводилось вытягивать меня с пляжей. Если бы однажды меня остановили и спросили, есть ли те самые мифические узы, красные нити, ведущие к своему человеку, то я бы не задумываясь вспомнила о нём — тот самый Номер Пять, ворвавшийся в кабинет с криками, то самое первое тупое задание, то самое растерянное выражение лица, когда он встретил своего прошлого знакомого из Академии — Диего, или тот брюнет, который всегда переводил свою боль в шутку, рассказывая анекдоты. Думает ли он так обо мне? Стоит ли мне вообще спрашивать что-то подобное? Должна признать, меня это малость заинтересовало.