Мне Больно

17

Тэхён стоял перед Чонгуком, сжимая палку в руках, но не зная, что с ней делать. Его тело было чужим, каждая клетка протестовала против того, что ему предстоит. Но он знал: любое сопротивление — это еще одна ошибка, еще один шаг в сторону ещё большего наказания.

Чонгук смотрел на него без каких-либо признаков милосердия. Его глаза были холодными и властными, он явно ждал, что Тэхён сделает следующий шаг. Он был не просто наблюдателем — он был судьей, палачом и приговором в одном лице.

— Ты так смирно стоишь. Думаешь, что я буду терпеть твои сомнения? — его голос был ледяным, но с нотками разочарования. — Ты хочешь, чтобы я показал тебе, как исправлять свои ошибки? Хочешь, чтобы я тебя научил? — Он шагнул вперёд, его лицо приблизилось к лицу Тэхёна. — Или ты все ещё надеешься, что сможешь сбежать?

Тэхён почувствовал, как холодный пот выступает на лбу. Его тело дрожало от страха, от стыда. Он знал, что ошибся, и знал, что от этого уже не будет пути назад. Но он также знал, что если он не подчинится сейчас, наказание станет ещё более жестоким.

— Тебе некуда бежать, Тэхён, — произнёс Чонгук с почти приятным отчуждением в голосе. — Твои ошибки — это то, что будет держать тебя здесь. В этом доме. Ты всё понял?

Тэхён просто кивнул, хотя в его голове царил хаос. Он хотел бы уйти, забыться, исчезнуть, но не мог. Он был частью этого мира. И его место — на коленях перед тем, кто держал его жизнь в своих руках.

Чонгук снова отступил на шаг и указал на палку в его руках.

— Теперь, когда ты понял, что я не потерплю больше ошибок, используй её, Тэхён. Покажи, что ты готов заплатить за свою ошибку. Покажи, что ты знаешь своё место.

Тэхён сжал зубы, но не двинулся с места. В его голове звучали слова Чонгука, и он понимал, что любое сопротивление приведет к еще большему унижению. Он не мог дать себе роскошь отчаяться — это был момент, когда нужно было подчиниться, чтобы выжить.

Он поднял палку и, не смея поднять глаза, начал бить себя по спине. Каждый удар отдавался в теле. Боль не была мгновенной — она накапливалась, поглощая всё его внимание, и превращала его мир в один сплошной океан мучений.

Он чувствовал, как его тело ломается под каждым ударом, как мышцы пронзаются болью. Это было не просто наказание, это было истязание. Он бил себя снова и снова, пытаясь заглушить внутренний крик, но все равно чувствовал, как его воля уходит. Это было то, чего он боялся больше всего: он начинал сдаваться. Он начинал забывать, кем он был до этого, и что было важно.