Котёнок Альф

Part forty one

От лица Мелиссы
Завтра полнолуние, и я чувствую, как это время пробуждает во мне особые чувства. Я поняла, что люблю близнецов и хочу провести с ними свою жизнь. Мне хочется, чтобы они поставили мне свои метки, а я в ответ — им. Полнолуние влияет не только на них, но и на меня, усиливая мои эмоции и желания. Последние два дня я не могу оторваться от них, постоянно ищу их внимание, жажду их поцелуев и объятий.
Дастин: Котёнок, ты о чём задумалась?

М: А? Да так, неважно...

Даниэль: Карамелька, если ты переживаешь насчёт завтра, то мы это уже обсуждали. Ты не готова, и мы тебя ни к чему не принуждаем.

М: Я готова.

Дастин вопросительно поднял бровь, его взгляд полон заботы.

Дастин: Котёнок, ты же очень сильно боишься. Я чувствую твой страх.

М: Нет, я вас люблю и знаю, что вы мне не сделаете больно.

Даниэль: Мы здесь, чтобы поддержать тебя. Если ты действительно готова, мы будем рядом с тобой на каждом шагу.

М: Я просто хочу быть с вами, чувствовать вашу близость. Полнолуние... оно наполняет меня смелостью и нежностью. Я готова открыть свои чувства.

Дастин: Это прекрасно. Мы тоже хотим, чтобы ты чувствовала себя комфортно. Главное — это доверие.

М: Я доверяю вам обоим. И мне кажется, что именно сейчас — самое время для этого.

Дастин: Котёнок, мы очень счастливы, что ты нам доверяешь и сама этого хочешь.

Даниэль: Завтра мы представим тебя нашей стае. Ты поведёшь женщин, после того, как ты побежишь, они направятся за тобой.

М: А куда мне бежать?

Дастин: Твоё сердце само тебе подскажет.

На следующий день
я хожу, как приведение, сердце колотится от страха. На мне алая длинная свободная сорочка, которая развевается на ветру, будто символизируя мою уязвимость. Нижнее бельё близнецы сказали не надевать, но я надела — это придаёт мне хоть немного уверенности. Уже вечер, и воздух наполняется ожиданием.

Дастин: Киса, ты готова?

М: Да (голос дрожит, но я стараюсь звучать уверенно).

Даниэль: Тогда идём.

Мы выходим на площадь, и меня охватывает паника. Здесь огромное количество людей — больше нескольких тысяч человек, их лица размыты в темноте, но я чувствую их взгляды. Они ждут, и в этом ожидании есть что-то одновременно пугающее и завораживающее.