[2~]
Ты бежишь по лесу, отталкивая встречные ветки и перепрыгивая через поваленные деревья и большие камни, только бы не тормозить, а то догонит ведь и живого места не оставит на хрупком теле, которое и так уже достаточно разукрашено фиолетовыми пятнами и красными царапинами, если вообще оставит в живых.
Страх. Это чувство словно пропитало воздух вокруг себя на многие метры, оно тянется следом за тобой, едкой субстанцией разъедая адекватные мысли, оставляя после себя только одну: выжить.
Ты словно не здесь совсем, не в своем теле, ты - это будто все, что находится вокруг тебя, все эти жуткие деревья и вой ветра, едва заметный шорох и каждая упавшая веточка, ты слышишь все, даже сквозь невероятный шум в ушах, ведь сердце стучит бешено, разгоняя кровь по избитому телу, все ушибы болят невероятно, а из разбитой губы до сих пор струится кровь, пачкая подбородок и белый халат алыми пятнами.
Где-то на периферии подсознания ощущаешь его тяжелое дыхание за своей спиной, ментально чувствуешь его цепкие пальцы на своей шее и жуткий оскал, обрамленный бледными, синюшными губами, так, словно бы парень давно, на самом деле мертв или замерз до состояния, когда уже нет сил двигаться или просто дышать, не ощущая боли, но ту ни первый, ни второй вариант не подходят, ведь для трупа он кричал слишком громко и жалобно, когда ты ногтями впивалась в его руку, а для человека(?) который замерз, он слишком быстро двигается, ты все еще продолжаешь слышать его громкие шаги за своей спиной и жуткий, по всем канонам жанра, смех.
Забегаешь на территорию какого-то заброшенного здания посреди леса, что весьма странно, но сейчас не до этого, важно лишь спрятаться, чтобы он не вынюхал, чтобы не нашел, не достал.
Выжить-выжить-выжить.
Набатом в голове, на повторе стоит и бьется о стенки черепной коробки, которую, если не найти убежище, вполне себе могут скоро вскрыть, чтобы добраться до мозга или что там обычно нужно таким уродам? Не важно на самом деле, пока тебе в спину дышит один из представителей данного слоя разложившего общества.
Почему разложившегося? Все они морально мертвы и следуют только тем инстинктам, которые в них заложили садисты-ученые. Почему общество? Все же, они когда-то были людьми и сейчас, фактически ими являются, даже несмотря на сорванную к хренам психику, да и в конце концов и просто дохрена, поэтому и общество.
Минуешь забор в один прыжок и не очень удачно приземляешься на ноги, подворачивая лодыжку, что значительно затрудняет передвижение, оттавая невыносимой болью, кажется, во всю ногу, но нет времени, нельзя мешкать, поэтому ты, ковыляя и буквально волоча за собой травмированную конечность, пробираешься внутрь здания и сразу же бежишь к лестнице, чтобы подняться наверх и укрыться в одном из туалетов.
Странно, ты видишь это здание впервые, но словно на уровне инстинктов знаешь, куда нужно бежать, за какой угол повернуть, чтобы запутать следы и спасти свою, потрепанную, шкурку.
Выбегаешь в длинный коридор на втором этаже, где стоит куча колонн, непонятно для чего, то ли для красоты, то ли для реальной поддержки конструкции. Слышишь приглушенный топот на нижнем этаже, парень забегает за тобой в здание и останавливается, оглядываясь по сторонам, пытаясь выискать тебя, пока ты наблюдаешь за всем этим высунувшись из-за перил второго этажа. Нужно срочно что-то делать, нужно найти место, где спрятаться, поэтому ты пятишься назад , но ногой задеваешь камень и он издает предательски громкий звук. Резко становишься за одну из колонн, зажимая рот рукой, чтобы не издавать лишних звуков и стараешься прислушаться: шаги удаляются в противоположную от тебя сторону, а после совсем затихают.
Опускаешь руку, пытаясь выровнять дыхание, оглядываешься по сторонам, смотришь вниз - никого нет. Отлипаешь от холодной плитки колонны, чтобы скорее покинуть это место, но вдруг резко цепенеешь, кажется, совсем прекращая дышать, ведь над своим ухом слышишь:
- Далеко собралась, Т/и? - и то, как его губы растягиваются в ухмылке, обнажая зубы.
Резко подрываешься, ртом хватая воздух жадно, отчего голос срывается на хрипы; ты в своей квартире, в своей кровати, но животный страх по-прежнему не хочет отступать, лишь подкатывает к горлу волной истерики. Трясущимися руками берешь кружку с прикроватной тумбы и смотришь на часы: 3:19, еще совсем рано, поэтому нужно успокоиться.
- Это просто сон, всего-лишь дурной сон, - произносишь, как мантру, снова укладываясь в кровать и наркываясь одеялом.
Но уснуть в эту ночь ты так и не смогла.
