Не изменишь

24

Чонгук блаженно прикрывает глаза, постанывая и ощущая грубые толчки внутри себя. До одури хорошо. До тёмных пятен перед глазами и обжигающей страсти внутри. Чонгук по-блядски разводит ноги, прогибается в спине от нового жёсткого толчка и хватается руками за подушку, сжимая её в пальцах. Это слишком охуенно.

      Он громко стонет, получая смачный шлепок по пятой точке, и резко оказывается перевёрнут на спину, тут же чувствуя пульсирующий член в своей заднице снова и снова, с нажимом проходящийся по простате и выбивающий новый судорожный стон. Пальцы больно сдавливают бока, но Чонгуку слишком нравится всё происходящее, слишком много звёздочек над головой, чтобы возмутиться.

— Я смотрю, вы уже во всю тут развлекаетесь? — Чимин заходит в комнату, абсолютно обнажённый и с влажной после душа кожей, улыбается хитро и подходит к развлекающейся парочке, зарывая пальцы в волосы брюнета и оттягивая его голову на себя. Он сливается в пошлом поцелуе, а Чонгук недовольно скулит, прося Пака прикоснуться и к нему, вызывая тем самым на его лице усмешку. — Соскучился по мне, Чонгуки?

      Чонгук яро кивает, тянет руки, но получает по ним плёткой, отдёргивая их от шатена и обиженно прижимая к себе, а затем давится стоном боли и наслаждения одновременно, когда брюнет входит резче, вдалбливая в кровать, и отвешивает пару смачных ударов по спине.

— Неужели тебе одного Джинхо не достаточно? — Чимин лукаво улыбается и облизывает мочку уха Чона, сжимая одной рукой его член и сдавливая в ладошке. — Мой мальчик... Джинхо, остановись, трахай его медленней. Гуки хочет поразвлекаться и со мной.

      Брюнет хмыкает, но послушно замедляет темп, подтягивая Чона к себе и устраивая на своих коленях. Чимин садится на подушки, кивком головы просит своего ребёнка в руки вернуть, ставя его в коленно-локтевую и подцепляя пальцами подбородок.

— И что же ты хочешь, сладенький? Отсосать мне или же, может, мне тебя трахнуть?

— Т-трахни меня, Чимини. П-пожалуйста!

— Хорошо, малыш. Сегодня всё для тебя. — Чимин ухмыляется, смазано чмокает в приоткрытые губы и медленно перемещается к Джинхо, улыбаясь ему и прося отойти. Тот фыркает, но руки с талии Чона убирает, отползая чуть в сторону. Чимин проходится ладошками по бокам, надавливая на них и чувствуя дрожь тела под своими пальцами. — Боже, Чонгуки, ты весь дрожишь! Так хочешь меня внутри?