Оксанка сидела, подперев подбородок, и хмуро смотрела на меня. А я... А что я? Я сидела напротив с выражением вселенской печали и обиды на лице.
— И ты говоришь, что вы трахались полночи, а потом ты ушла? – Кондратьева вздохнула уже, кажется, раз в двадцатый за тот час, что была у меня, слушая историю вчерашнего вечера.
— Угу. Она предложила остаться, но, Оксан... Я же не шлюха.
— Шлюх в пентхаусах не оставляют, к слову, — подняла бровь подруга.
— Да не в этом дело. Каждый раз это будто... Как нам Томка про своего Лешу, помнишь, рассказывала?
— Томка? – нахмурилась Оксана, усиленно шевеля извилинами. — Леонтьева? Одногруппница?
— Да! Помнишь, она полтора года встречалась с этим придурком, мы ей все твердили одно и то же – что ему нужен только секс, что он ведет себя с ней, как с уличной девкой так далее?
— Ну? – Оксанка явно не понимала моего сравнения.
— Что «ну»?! Я – Томка! – сделала я очевидный, на мой взгляд, вывод.
— Но... — кажется, у моей подруги не хватало «оперативки», чтобы понять ход моих мыслей. – Томка с ним встречалась. А вы не встречаетесь. Или я чего-то не знаю? Боже, вы что, встречаетесь? Ты влюбилась?! – ужаснулась Оксанка. – Я же говорила, Ира! Я предупреждала, что жизнь нимфоманки – не твоя история!
— Никто ни в кого не влюбился. Я просто говорю, что она повела себя ужасно, предложив мне остаться в отеле совершенно одной. И, черт, меня бесит, что как только ее пальцы покидают мою вагину, так она сразу становится холодной сукой и начинаются привычные «Ирина Николаевна», «вы»... Будто мы не трахались только что, как бобры!
— Бобры? – Оксанка подняла бровь так высоко, что я удивилась ее лицевой гибкости.
— Ну, бобры, кролики, неважно, — помахала я рукой. – Просто меня это бесит. Блин, ты только что занималась со мной сексом, так какого черта ты мне «выкаешь»?! – возмущалась я.
— Ну, она странная, — пожала плечами Оксана.
— Она – само зло! – с негодованием выплюнула я.
— Но вы просто спите, Ир. Ты не можешь от нее ничего требовать...
— Да кто от нее что требует?! – перебила я подругу. – Кому она нужна, требовать от нее что-то?! Я просто прошу уважения! Это так много?!
— Ладно-ладно, я поняла, — успокаивающе похлопала меня по руке Оксана. – И что ты намерена делать?
— Понятия не имею, — вздохнула я.
— На чем вы разошлись? Ты молча ушла?
— Угу. Почти, — фыркнула я.
— Почти? Это как? – не поняла Оксана.
— Послала ее в жопу и ушла.
— В жопу?!
— Ну, в задницу, не суть. Хотя она заслуживала и более далекого адреса.
— И что, думаешь, она оставит это незамеченным? Ты же знаешь, какой она мастер придумывать планы мести. Сама мне рассказывала.
— Да знаю, — вздохнула я. – Посмотрим, что я могу сказать? Может, она вообще уволит меня завтра. А я сижу переживаю.
— Ты хочешь уволиться? – осторожно поинтересовалась Оксанка.
— Я – нет. Ну, мне нравится моя работа. И зарплата моя мне нравится. Я не знаю, где еще столько платят. И у меня кредиты... Да и к Волжак я, честно сказать, уже привыкла. К ее заскокам. Хотя иногда мне ее придушить хочется, честное слово!
— Может, вам поговорить? Или перестать спать?
— Спать с ней мне тоже нравится, — покачала я головой. – Я себя так по-другому чувствую с ней всегда. И мне это... Ну, это здорово. Мне не нравится, как я себя чувствую ПОСЛЕ того, как сплю с ней.
— Вот об этом тебе и нужно поговорить. Вам нужно, — настаивала Оксанка – сторонница мирных переговоров и поисков компромиссов.
— Ей точно ничего не нужно, — проворчала я. – Ее все устраивает.
— Значит, тебе нужно.
— Эх, Оксан, если бы все было так просто, — тяжело вздохнула я.
— Все будет хорошо, я точно знаю, — улыбнулась Оксанка, и немного этой улыбки передалось и мне.
— Да. Обязательно.
— Главное, помни свой план – к черту любовь! А то будет еще хуже, — предостерегла подруга.
— Конечно, — кивнула я. – К черту любовь! И эту суку на сегодня тоже к черту! – воинственно подняла я руку вверх, неожиданно понимая, что уделяю Волжак слишком много внимания. Слишком много.
