— Катя? – Маша казалась искренне удивленной. Значит, она тоже не знала, что Волжак припрется сюда. – Ты же в командировке. Должна быть, — девушка вспомнила о манерах и приобняла Волжак, которая сверлила меня взглядом.
— Должна, но удалось вернуться раньше. Я же не могла пропустить выставку подруги, — Екатерина Александровна дежурно улыбнулась, скользнув взглядом по Оксанке, которая пристально смотрела на нее. – Тут очень красиво. Ты молодец.
— Благодарю, — улыбнулась Маша и убрала волосы со лба. – Кстати, познакомьтесь, это Оксана, подруга Иры. Это Катя, моя подруга. Ну, а вы... знакомы, — пробормотала девушка, взглянув на меня, и отчего-то покраснела.
— Добрый вечер, — Волжак протянула руку Оксанке, а та ее пожала, вежливо кивая. Я же старательно делала вид, что меня тут нет, разглядывая в сотый раз свои портреты.
— Я, пожалуй, принесу еще выпить, — проговорила Маша даже громче, чем было нужно, и добавила, — Оксана, не составите мне компанию?
Только не уходи, только не уходи, — думала я про себя. Но, как обычно, моим желаниям не суждено было сбыться.
— Конечно, — Оксанка мило улыбнулась и, еще раз бросив на Волжак взгляд, полный подозрительности, отправилась с Машей в комнату, где подавали напитки. А я осталась наедине со своим личным бедствием.
Мы стояли молча с минуту, после чего Волжак, сунув руки в карманы брюк, заговорила:
— Хорошие работы. Вы очень фотогеничны, Ирина Николаевна.
— Спасибо, но это не моя заслуга. Маша действительно талантлива. И... мы договаривались – вне офиса на «ты».
— Извини, ТЫ очень фотогенична.
— Спасибо. Маша сказала, что мои портреты кто-то купил, — зачем-то рассказала я. Может, просто потому что что-то нужно было сказать.
— О, правда? – Волжак вскинула бровь в своем фирменном жесте. – Это хорошо.
— Не знаю, — пожала я плечами. – Меня не отпускает мысль, что их купил какой-то старый извращенец, который будет... В общем, не будет применять эти работы по назначению.
— По назначению? – усмехнулась Волжак, изогнув уголок губ.
— Ну, не просто для украшения, — пояснила я.
— Ты серьезно думаешь, что кто-то купил твои портреты, чтобы удовлетворять себя, глядя на них, сидя на диване?
— О, Боже, я не представляла себе это так живо до того, как ты произнесла это вслух, — простонала я.
Волжак засмеялась. Разы, когда она смеялась, я могла посчитать по пальцам. Одной руки. Но сейчас она смеялась. И... я не могла наслушаться. У нее был красивый, низковатый, чуть хриплый смех.
И для моих ушей это было музыкой. Слушая ее, я тоже невольно начала улыбаться.
— Как отпуск? – отсмеявшись, спросила бывшая начальница, чуть дернув головой, убирая со лба отросшую челку.
— Хорошо, — кивнула я, — навестила родителей.
— Ездила в родной город?
— Да.
— Хорошо.
И мы стоим, как глухой с немым, не зная, о чем говорить дальше и что делать. К счастью, неловкость не затянулась, так как вернулись Маша и Оксана. Вручили нам по бокалу и... снова ушли.
— Кажется, твоя подруга положила глаз на мою подругу, — усмехнулась Волжак, наблюдая, как Оксанка держит Машу под локоть, а та ей что-то рассказывает на ухо.
— Не могу не согласиться. Смотрятся они довольно мило, — улыбнулась я, видя, что Оксанка действительно заинтересовалась Машей. Ну, почему бы и нет? Хоть кто-то должен же быть счастлив.
— Ты уже все посмотрела? Все работы? – Волжак так и не отпила ни глотка из своего бокала.
— В общем-то, да. А ты?
— Нет, я недавно только пришла.
— Хочешь пройтись? – это было так странно. Я разговаривала со своим любимым человеком, как со старой хорошей знакомой. И это было одновременно приятно и больно. Ведь если бы она просто дала себе шанс, нам шанс, мы могли бы также ходить по выставкам, театрам, в кино, да куда угодно, и при этом меня бы не корежило от боли, что она мне причиняла.
— Конечно, мне гид не помешает, — кивнула Волжак и поправила пиджак. – Идем?
