— Вы давно дружите? – спросила я, когда мы с Машей двинулись в неизвестном для меня направлении.
— С Катей? – спросила девушка, глядя в боковое зеркало. – Несколько лет. А что? – Маша посмотрела на меня и снова вернула взгляд к дороге.
— Ничего, просто... — я покачала головой. – Мне странно видеть кого-то из друзей самой ледяной женщины на свете, — усмехнулась я. – Ну, я имею в виду...
— Я тебя поняла, — усмехнулась Маша. – Со стороны, наверное, и непонятно, что мы друзья. А может, она меня и не считает другом. Мы познакомились, когда она работала в строительной компании, а я была графическим дизайнером. Просто начали общаться. Я никогда не видела других ее друзей, честно говоря. Она очень закрытая. Ничего особо о себе никогда не рассказывала. Я знаю, что какое-то время она жила в Москве, а родом она... — Маша задумалась, а потом неожиданно рассмеялась. – Не поверишь, я понятия не имею. Серьезно. Наша дружба сводилась просто к периодическим встречам и разговорам. Она интересная, умная, красивая.
— Вы с ней... — я не смогла договорить фразу. Отчего-то стало не по себе.
— Нет, — снова засмеялась Маша, ловко подрезая какого-то пижона на БМВ. – Хотя, врать не буду, изначально я об этом думала. Ну, ты понимаешь. Она красивая женщина, а я... Я просто человек. Но она – закрытая книга. Сложно что-то предпринимать, когда тебе совершенно не идут навстречу. Все, чего я добилась за эти несколько лет – это довольно теплое общение. И то... Она довольно дружелюбна, когда вопрос не касается ее. Особенно ее прошлого. Я как-то пару раз имела глупость спросить, что и как было в ее жизни до того, как мы познакомились. Но натыкалась на неприступную стену.
— Это я могу понять, — хмыкнула я.
— Нет, я о том, что она не просто прерывала разговор, она заканчивала встречу. Допустим, мы сидели у меня дома, пили вино, и я спросила про ее родственников, встречается ли она с кем-нибудь... И она... Что-то пробормотала в ответ, а потом сказала, что у нее срочные дела. Вот так, посреди разговора.
— Странно, — протянула я, пытаясь припомнить хоть какие-то факты, которые могли бы пролить свет на жизнь Волжак. Вот уж загадка Сфинкса, действительно.
— После пары таких попыток стало ясно, что бессмысленно. То ли у нее там несчастная любовь, то ли темное прошлое... Я не знаю. Но я знаю, что когда у меня были проблемы, сначала финансовые, потом на личном, так сказать, фронте, она всегда была рядом. Она помогла мне очень хорошо и не раз. Хотя Катя не любит об этом говорить. Даже благодарности принимает с трудом. Такое ощущение, что она запретила себе вообще все радости жизни. Я даже не помню, когда она сама по себе улыбалась или смеялась. И мне грустно от этого, — тихим голосом закончила Маша.
— Ну, может, ей разбили сердце, — пожала я плечами. – И она взяла обет безбрачия.
— Не думаю, — усмехнулась девушка. – Я знаю, что иногда она позволяет себе расслабиться. С разными девушками. Но не встречается ни с кем конкретно.
Видимо, после этих слов у меня как-то поменялось выражение лица, потому что Маша тут же чертыхнулась и проговорила:
— Извини. Я знаю, что ты...
— Ничего, — оборвала я девушку. Еще не хватало слушать от нее, как ей жаль, что мне нравится неприступная глыба. – Все нормально. Я же не маленькая девочка, чтобы лелеять тщетные надежды.
— То есть она тебе все же нравится? – осторожно спросила Маша, мельком взглянув на меня.
— Да, — выдохнула я, понимая, что отнекиваться бессмысленно. Я уже приняла этот факт. Что тут поделаешь? – Но не настолько, чтобы страдать, ночами проливая слезы в подушку.
— Это хорошо, — улыбнулась Маша. – Просто... Катя действительно может заинтересовать, я-то точно это знаю. Ее холодная красота, ее загадочность... Это поистине интригует. Но... Потом становится скучно. И уже кажется, что кто-то заигрался с этими масками неприступности. Ну, ты понимаешь, о чем я, — помахала рукой Маша, останавливаясь на светофоре.
— Понимаю, — тихо ответила я и задумалась. Нет, мне не становилось скучно. Мне становилось все более непонятно. Я понимала, что за этим что-то стоит, но что? Темное прошлое? Какая-то душевная травма? Может, какая-то женщина, которую она любила, бросила ее? Ну, это не ново, и ничего смертельного в этом нет. Меня бросали не раз, и ничего. – Она у тебя ничего не спрашивала? Ну, про наше общение? – проговорила я и покраснела.
— Нет. А должна была? – посмотрела на меня девушка.
— Не знаю, мало ли. Просто спросила, — пробормотала я, все больше краснея. Ага, спросит Волжак, как же. Жди.
— Ладно, давай лучше о чем-то более веселом, — бодрым голосом проговорила Маша. – Расскажи, как тебе Москва? Хотела бы тут жить?
