Когда полы халата разошлись, я еле удержала себя, чтобы не спрятать лицо в ладонях. Вместо этого я посмотрела на лицо Волжак. И, честно говоря, мне понравилось то, что я увидела. Она буквально пожирала меня глазами. Медленно прошлась взглядом от груди к низу и обратно. Остановилась на моих глазах. Протянула обе руки и, чуть задев плечи, сбросила с меня халат, который упал к ногам. А я осталась стоять голая, как младенец. Было неловко, немного страшно и... возбуждающе. А следующее, что сделала Волжак, и вовсе меня чуть разума не лишило – она сняла халат с себя. Боже мой! Я ни разу до этого не видела ее даже частично раздетой, а тут...
Она была хороша. Напоминала охотничий лук – ее тело было худым и крепким, как тутовое дерево, мышцы – как напряженная тетива. Она словно несла в себе какую-то опасную и смертоносную силу. Легким движением подтолкнула меня, и я оказалась на кровати. Передо мной стояло шикарное сильное тело, которое мне жуть, как захотелось потрогать. Но только я протянула руки, чтобы дотронуться до бедер своей начальницы, как она перехватила мои запястья.
— Ложись, — тоном, не терпящим возражений, проговорила Волжак. Я послушалась. Отползла к изголовью и растянулась на кровати, согнув одну ногу в колене, чтобы прикрыть самое «ценное».
Через пару секунд это красивое тело оказалось рядом со мной. Я снова предприняла попытку прикоснуться к Волжак, но меня опять ждала неудача – она перехватила мою руку и занесла ее над моей же головой. Я чувствовала себя, как в музее – смотришь на что-то прекрасное, восхищаешься, а потрогать нельзя.
Зато этому «прекрасному», по всей видимости, совершенно не нужно было разрешение, чтобы трогать меня. Потому что свободная рука, которая не держала мою, вовсю уже гуляла по моему телу, гладя, сминая, сжимая.
Я шумно выдохнула, когда почувствовала губы и язык начальницы на своей груди. Мои соски уже давно возбужденно торчали, как вишенки на торте, чем Волжак не преминула воспользоваться. Она обводила сосок языком, потом слегка прикусывала и снова облизывала. Смесь ласки и легкой боли заставила меня выгнуться ей навстречу, когда рот начальницы занялся второй грудью. Свободная рука же ее постепенно опускалась вниз. От груди к ребрам, от них к животу, а оттуда – в сосредоточение, казалось, всего жара на земле.
— Ох, черт, — выдохнула я, когда пальцы Волжак скользнули по влаге вниз. Она лежала, опираясь на локоть, удерживая меня, поэтому свободной рукой я вцепилась в ее предплечье, а она, к счастью, не противилась хотя бы этому прикосновению.
