Я ждала уже четыре гудка, пока, наконец, не услышала «Алло».
— Оксана! Оксана!!! – заорала я, только услышав голос подруги. – Оксана, я в заднице! Я идиотка!
— Что, Боже, Ира, что случилось?! – взволнованно проговорила подруга. – Что ты так орешь?!
— Оксана, это... — я от эмоций покачала головой, будто Оксанка может это увидеть, и затараторила. — В общем, ты же помнишь мой план, да? Про лучший секс, про новую меня. И я не хотела же чувств, а потом Волжак появилась, и мы с ней трахаемся, как кролики, только реже, а потом Маша, ее подруга, она меня снимала, и теперь Маша считает, что мне нравится Волжак! И я почти в это поверила, но ведь это же не так, Оксана?! – на последнем издыхании я закончила фразу и набрала в легкие воздуха, потому что кислорода мне явно не хватало.
На том конце провода молчали с минуту. Потом Оксанка откашлялась и спросила:
— Что ты несешь? Я ничего не поняла.
— Боже... — прохныкала я, усаживаясь на кровать. – Оксана. Кажется, мне нравится Волжак.
— Ч-чего? – я почти видела, как подруга замерла с чашкой имбирного чая в руках. Пришлось все подробно рассказать Оксанке, чтобы она поняла, о чем я ей толкую.
— Офигеть, — протянула подруга. – Ты идиотка.
— Разве я не с этого начала свой рассказ? – скептично заметила я, растягиваясь на кровати. – Я бы хотела дружеской поддержки.
— Извини, но... Ты идиотка. Получше варианта, чем твоя чокнутая Горгона, ты не нашла? Обязательно в нее нужно влюбляться было?
— Кто говорит о влюбленности? – возмутилась я. – Просто симпатия...
— Завязывай, Ира. Я тебя знаю. У тебя не бывает симпатий. Ты втюриваешься как дурочка, и каждый раз не в тех. Она не подходит тебе, — возмущалась Оксанка, а мне стало даже как-то обидно.
— Почему это? Что, я не могу подойти сильной самодостаточной женщине?
— При чем тут это? Она ненормальная. Вы трахаетесь черт знает сколько, а разговора дольше пяти минут у вас не было. Что это за фигня вообще?!
— Ну... Ты права, — вздохнула я. – И что мне делать?
— Ты издеваешься?! – Оксанка почти орала на меня. — Что за вопрос?! Перестать с ней спать, вот, что делать!
— Как? Совсем? – пробормотала я, с трудом представляя себя без жаркого секса.
— Ира, она же тебя использует! – я слышала по Оксанкиному голосу, что она теряет терпение. – Хорошо же она устроилась! Нашла тебя, молодое красивое тело, и трахает, когда хочет! И ни цветов не надо, ни ухаживаний, даже объяснений никаких! Ты – игрушка!
— Но я же сама на это шла! – попыталась протестовать я. Если послушать Оксанку, то я просто шлюха в руках Волжак. Но ведь это не так. Я хотела секса – я его получала. Так или иначе.
— Да, а потом влюбилась в нее! Это стокгольмский синдром, Ира! Она имеет тебя, как хочет, а ты и рада!
— Знаешь, — тут уже мое терпение подошло к концу, — я позвонила тебе, чтобы услышать слова поддержки, а не обвинение в том, что я подстилка!
— Я не говорила, что ты...
— Ладно, Оксан, — прервала я ее. – Я поняла. Извини, что побеспокоила.
