Бруклинский мост (Хёнликсы)

13.

Ранний подъем, вырывающий из сна будильник, ноющая от недосыпа голова... Таким было утро Феликса. Он наспех умылся и сел за стол, чтобы позавтракать с мамой. Несколько раз она тактично пыталась узнать, с кем же летит её сын в мини-отпуск, но тот лишь скупо отвечал про некого друга, стараясь не вдаваться в лишние подробности. Почему-то он не хотел раскрывать личность Хёнджина без его согласия, а именно – не как человека, на которого он работает, а как того, кто ему очень нравится. А Хёнджина хотелось представить маме именно так. Из радио тихонько играли новогодние песни, снег на улице не задержался надолго, но всё вокруг еще было украшено к празднику. Феликс успел прогуляться по красочному Нью-Йорку с Чонином и Давидом. Они катались на коньках, пили какао с зефиром, Феликс фотографировал пару на пленочный фотоаппарат и не мог нарадоваться чувству спокойствия на сердце за друга, которого он когда-то отверг.

Он знал, что это нормально – делать глупости, особенно в юном возрасте. Но это не лишало его чувства бремени и сожаления, засевшего в груди цепкой занозой. Он снова возвращался к осмыслению своих прошлых поступков, не оглядываться назад он еще попросту не научился. А может, и не научится никогда. Пойти торговать своим телом, в надежде получить быстрые деньги на благую цель... Он не знал, судить себя или оправдывать, считать себя грязным отбросом, или не придавать этому особого значения. На работе он познакомился с разными парнями, и многие из них были добрыми и отзывчивыми, они были обычными, не испорченными и не извращенными, просто они выбрали такой путь. Феликс тоже шерстил газеты в поисках вакансий, но те жалкие копейки, что предлагали студентам без особых навыков были попросту смешными. Ему потребовалось бы около четырёх месяцев непрерывных подработок, чтобы оплатить все масштабные осмотры и анализы матери, ведь бесплатно она получала лишь малую часть всего необходимого. В то время, как ту же сумму Феликс получил меньше, чем за месяц, работая проституткой. Парни ценились больше, чем девушки, так как их было значительно меньше. Еще меньше было таких, как Феликс – нежных, покорных и до умопомрачения красивых. Клиенты любили его, а некоторые сходили с ума от злости, что он – не их, что его нельзя купить больше, чем на одну ночь, ведь его сердце, его душа – не продавались.

Иногда Феликсу снились дурные сны о том, как кто-то хватает его за руки, грубо прижимает к себе и больно дергает волосы, он часто просыпался в панике и не мог отдышаться, успокаивая себя, что всё это в прошлом. Он не задумывался, оставит ли след на его психике такая работа. Тогда он считал себя непробиваемым и хладнокровным, несмотря на то, что иногда он плакал по ночам в тайне ото всех, просыпаясь наутро с опухшими глазами.