Мой террорист

*

К сожалению, мои дурные предчувствия сбываются. Джек наглотался таблеток. Произошло то, что рано или поздно случилось бы. Минутная неосторожность,
пронырливый репортер, недвусмысленное фото в бульварной газетке. Целующиеся
Джеки и Фил. Подпись: «сын известного московского бизнесмена развлекается с
сыном крупного питерского предпринимателя». Женькино лицо не очень хорошо видно,
но родители свое чадо, конечно, узнали. Жуткий семейный скандал, оскорбления, домашний арест. Кажется, ему даже пригрозили быстрой женитьбой на ком-то. Отчаяние, аптечка в ванной, пачки снотворного и валиума. Наверное, он очень
сильно нервничал в последнее время, раз принимал все это.
Когда обо всем узнаю, он уже два дня в больнице. Опасность, в общем-то, позади, но ему все еще очень плохо. Узнаю об этом от Фила. В первый момент хочу на него наорать, почему не сообщил сразу, но, к счастью, удерживаюсь. Филу сейчас хреново и, конечно же, не до меня, спасибо, что вообще позвонил. Поэтому я
просто отвечаю, что сейчас буду. Звонок Фила застает меня в офисе. Гурова нет, умотал куда-то по каким-то делам, но уходить мне не разрешал. Набираю его сотовый. Не отпустит - плевать, все равно поеду, но доложиться все-таки надо. Тон у шефа не очень довольный, но уйти разрешает.
Больница, в которой лежит Женька, самая обычная, районная. Его сюда привезли на «скорой» и пока что не разрешают никуда перевозить, слишком еще слаб. В
отделении токсикологии в коридоре старый залатаный линолеум, пошарпанные
крашеные стены. Все примерно как там, где лежала мама. Те же запахи: лекарств, невкусной казенной еды, хлорки, еще какие-то, не могу их идентифицировать, но они вызывают мысли о физической немощи и страданиях. В маленькой рекреации,
рядом с которой Женькина палата, ни комнатных растений, ни телевизора. Лишь несколько таких же залатаных как линолеум дерматиновых жестких диванчиков и такой же пошарпанный как стены холодильник. Какие же они все-таки убогие, наши обычные районные больницы. И это в Москве, даже думать не хочу, какие они в провинции. На одном из диванчиков сидит какой-то понурый дядька. Тоже чей-то
посетитель.
Дверь палаты открыта настежь, заглядываю. Койка Джеки в середине. Кажется, он сейчас спит. С одной стороны кровати - штатив капельницы, прихваченная пластырем иголка уходит в сгиб локтя. С другой стороны на стуле - Фил. Локти уперты в колени, в руках, прижатых ко лбу - Женькина ладонь. В палате еще пятеро больных, но никто не обращает на них внимания. Здесь всем плохо и всем ни до кого. Беда
всех уравнивает, и геев, и натуралов. С минуту смотрю на них, потом решаюсь пройти. Здороваюсь с Филом:
- Привет. Ну как он?
- Привет. Сейчас вроде бы ничего.
- Спасибо, что позвонил.
- Не за что.
- Сам-то как узнал? Неужели его родители сказали?
Фил зло усмехается:
- Как же, дождешься от них. Ты бы слышал, как его папаша на меня здесь орал. Просто торчал в машине недалеко от их дома. Планы, блядь, строил, как бы его
вытащить... А он в это время... В общем, видел, как его на «скорой» увозили. Поехал следом.
- И его отец разрешил тебе здесь остаться?
- Да ни фига. Пока Женьку откачивали, всем на все плевать было, и родителям и мне. Зато потом чуть с лестницы меня не спустили. Но Джеки к тому времени уже очухался и такую истерику закатил, что им пришлось меня терпеть. Да насрать, что они там думают и чего хотят, главное, чтобы с этим дурнем все в порядке было.
- У тебя-то дома как? Твои знали?
Он опять усмехается. На этот раз как-то криво.
- Как? Плохо. Не знали, конечно. Для них это тоже было большим сюрпризом. Я же раньше никогда... Все как у всех. У меня даже, можно сказать, невеста есть.
Вот это новость.
- А Джек знает? Про невесту?
- Нет. Да там и знать-то нечего. На самом деле, никакая не невеста, просто родители давно дружат семьями. И давно мечтают нас окрутить.
- Бедняга. С девчонкой тоже, наверное, проблемы будут?
Фил машет рукой.
- Да нет, тут все в порядке. «Невеста» как раз в курсе. Она вообще нормальная девка, с детства с ней дружим. Действительно дружим, без всяких. Да и с родителями, думаю, как-нибудь договорюсь, они у меня все-таки не такие придурки,
как эти. Сволочи... Что они с ним сделали... Орали, оскорбляли по всякому. Этот козел его даже ударил несколько раз. Ты бы слышал, как он рыдал в трубку... Потом и телефон отобрали, гады...
На лице Фила такая ненависть. Голос просто трясется от злости. Надо как-то успокоить. Хотя я его понимаю.
- Фил, тише, Джеки разбудишь. Что думаешь дальше делать?
Он послушно понижает голос:
- Что буду делать? Пусть только выпишут, заберу его. Увезу нахрен отсюда, вообще из Раши.
- Куда?
- Да какая разница? Лишь бы от этих уродов подальше.
- А потом? Жить на что будете?
- Устроюсь работать. Может, какой-нибудь маленький бизнес заведу. Например, кафе открою. Или магазинчик. У меня есть свои деньги, дедово наследство. Не очень большие, но все-таки.
Смотрю на Женькиного парня с уважением. Действительно, умный, сильный, надежный.
И верный. Все, как Джеки и говорил. Даже немного завидно.
Джеки, наконец, просыпается. Меня он пока не замечает, сразу находит глазами Фила. Бедный Женька, такой бледный, измученный, похудел, кажется, кило на десять, хотя куда ему дальше. Он сейчас, разумеется, без своих синих линз, но его взгляд,
встретившись с взглядом любимого, так вспыхивает и так сияет, что разница почти
не заметна. Фил тут же склоняется над ним, поправляет волосы на лбу, спрашивает, как он, не больно ли проткнутую иглой руку, не принести ли попить, что-то
ласково шепчет на ухо. Тихонько выхожу в коридор. Немного попозже зайду.
В коридоре меня неожиданно окликают:
- Антон!
С удивлением оборачиваюсь. Кто бы? Женькин отец. Тот самый унылый дядька на кресле. Подхожу, здороваюсь. Тоже паршиво выглядит, можно даже сказать, что на нем лица нет.
- Антон, ну как он там?
Странно, что он спрашивает об этом меня. Мое удивление, наверное, заметно, потому что он опять поникает и неловко бормочет:
- Представляешь, не хочет нас с матерью видеть... Вообще не подпускает, сразу истерика начинается. Врач уже ушел, дежурного не найдешь, сестру тоже...
- Фил говорит, вроде бы, ничего.
- Фил!
Лицо Женькиного отца тоже просто перекашивает от ненависти, он сразу как-то
подбирается, становится жестким, твердым.
- Антон, скажи, ну чего ему не хватало?! Зачем ему этот?! Почему вообще это все?!! Позор-то какой...
Блядь... Ну что за мужик. У него сын чуть не умер, а он думает о том, что скажут другие.
- Может быть, он просто не может без него жить?
- Антон, что за бред... Не может жить...
- Вы в этом сомневаетесь? Разве он не доказал?
- Глупости все. Что значит «не может без него жить»? Ерунда. Он без кислорода не может жить. Без воды и еды не может, и то какое-то время протянет. А уж без этого Фила...
С удивлением смотрю на него: изменился просто в момент. Резкий, жестокий, властный. Как будто не он недавно сидел тут таким несчастным и растерянным. Все эти капитаны большого бизнеса... Как же с ними бывает трудно. Не понимают самых
простых вещей. Иногда мне кажется, что, приобретая свои состояния, они попутно
утрачивают вообще все человеческое.
- Может быть, он не хочет?
- Не хочет чего?!
Пожимаю плечами.
- Жить без Фила.
Киваю на дверь палаты:
- Посмотрите на них, неужели не понятно, что они на самом деле любят друг друга?
Он бросает в мою сторону сердитый взгляд, поднимается с дивана, идет к выходу из
отделения. Снова поникшая спина, шаркающие шаги. Но мне его больше не жалко.
Наверное, уже можно вернуться в палату. Женька мне рад. Очень хочется его отматерить, но язык не поворачивается. Ничего, пусть только поправится, намылю
ему шею. Если, конечно, его парень позволит. Фила мы выпроваживаем домой: принять душ, переодеться, поспать пару часов. Он не очень-то возражает, видно, что здорово устал. Клятвенно обещаю ему, что никуда не уйду, пока он не вернется.
Мы с Джеки немножко болтаем, но в основном он спит, все-таки он еще очень слабый. Время в больнице тянется медленно и сонно, почти не движется. Приходит сестра, снимает капельницу. Через час заходит опять сделать укол.
Незадолго до возвращения Фила звонит Тор. Интересуется, где я. Отвечаю, что в больнице. Спрашивает в какой, и долго ли я еще собираюсь там торчать, он хочет знать, когда за мной заехать. По дороге домой рассказываю ему, что случилось. Совсем коротко, не думаю, что судьба Джеки ему так уж интересна. Тор и правда
слушает не очень внимательно, если вообще слушает. По-моему, он думает о чем-то своем. Он не собирается заходить ко мне, но в этот вечер я, впервые за долгое
время, проявляю инициативу сам. Джеки и Фил, их нежность, их тяга друг к другу меня как-то растревожили, и мне хочется если не того же, то хотя бы иллюзии.
Кажется, Тор немного удивлен моей настойчивостью. В этот раз он не очень торопится уйти, и у меня даже возникает ощущение, что если я сейчас попрошу,
задержится до утра. Но я не прошу, мне вовсе не нужны одолжения, хочу, чтобы он остался сам. Поэтому молча смотрю, как он медленно одевается, неторопливо
завязывает шнурки на ботинках, не спеша спускается по лестнице. Не успевает черная «Ауди» тронуться с места, как я тут же жалею, что промолчал. Но звонить
ему на мобильный, просить вернуться - это как-то совсем уж глупо. Обозвав себя придурком, иду спать. Заснуть не получается долго.
Примерно через неделю Джеки выписывают, и они с Филом начинают готовиться к отъезду в Англию. Shit, опять мне провожать. Почему все, кого я люблю, куда-то
уезжают? Так я скоро останусь совсем один.