Паша часто задавался вопросом,насколько велик ресурс человеческого организма? Как долго он способен поддерживать нормальную жизнедеятельность человека, особенно в критических ситуациях? Однозначного ответа никогда не было.
В основном подобные мысли посещали Павла в процессе просмотра боевиков и триллеров, которые в бесчисленном количестве заполонили российское телевидение. Паше нравилось анализировать действия тех или иных героев, волей судьбы очутившихся в экстремальных условиях. Активно комментируя ошибки и недочеты режиссера, он пребывал в полной уверенности, что как раз его-то действия в подобной ситуации и были бы самыми правильными. Теперь же он имел превосходную возможность проверить свои способности на практике. Вот только существовало только одно маленькое отличие: фильмы и книги были фильмами и книгами, пусть даже они не всегда заканчивались традиционным хеппи-эндом, и рассуждать о них, грубо говоря, лёжа на диване,было проще простого. Осмыслить же до конца, в какую историю влип он сам, Паша смог только сейчас, спустя почти сутки после начала этого, кажущегося непрекращающимся и бесконечным, кошмара. И выводы были весьма неутешительными: в самом лучшем случае, если очень повезёт, он сядет лет так на двадцать, в худшем – на пожизненное. А может, и пристрелят при задержании. Ну, а если их всё же не найдут менты – найдут парни Шнура, они, в отличие от милиции, хоть искать умеют.
Паша снова был за рулем-пожалел уставшего за день Влада. Арсен прекратил рыдать, притих. Несколько раз он просил пить, и бутылка с водой почти опустела. Паша видел, что жизнь его брата угасает с каждой минутой, и ему было страшно и больно смотреть на это.
На дороге снова появились рытвины и ямы, машину чертовски затрясло, Паша включил первую передачу. Ему вдруг захотелось услышать голос брата.
– Арсен! – позвал он. Старший брат бессмысленно озирался по сторонам, как реагирующий на звук слепой котенок, непонимающе взглянул на Пашу, слово видел его в первый раз. Лицо его было белее простыни.
– Арсен?.. – еле пискнул тот, нервно сглатывая.
– Отъебись от него, – устало сказал Влад.
– Влад, я... – у Паши в горле застрял ком, и он замолчал на полуслове.
– Ты что, не видишь, что ему уже совсем немного осталось? – хрипловатый голос Влада прозвучал в гнетущей тишине с ужасающим спокойствием, и Паша похолодел, взглянув в его кажущиеся чёрными глаза. – Он больше не опасен для тебя. Возможно, это его последние часы. Ему скоро крышка, дорогой мой, как ты не поймешь этого?
