Не спалось. Я маялся в постели. Окно было распахнуто, и с улицы тянуло прохладой. Меня мучала совесть, почему-то не выходили у меня из головы девочка с лукошком и её сестра. Только я прикрывал глаза, как вспоминались пепельное-русые косы, голубой сарафан, сбитые все в садинах колени и укоризненно сказанные слова : "Ну и дураки же вы!" И вправду, дураки.
Звёзд видно не было, неизвестно откуда нагрянули батальоны туч. Из соседней рощицы доносились трели соловья. Вскоре по стеклу забарабанили первые капли дождя. Вспыхнула молния, и ударил гром. На секунду все озарилось, словно в белом ледяном пламени. Вдалеке показались верхушки леса. Мне представились два пруда - близнеца. Представилось, как пузыриться вода, как заводят свою песнь лягушки. Мне до жути захотелось вкусить свежесть омытой дождем ежевики. Я решил, что с расцветом соберу удочки и отправлюсь рыбачить. Один.
Загрохотало пуще прежнего. Ударила молния. В просвете между тучами вспыхнул пурпурный клочок зарева. Уже подкрадывался расцвет. Меня неожиданно сморила усталость, и я уснул.
Лило целый день. Дождь не прекратился и на следующее утро. Мечты о ежевики пока пришлось отложить, но голубой сарафан все чаще и чаще мелькал в моих мыслях.
- Сим, ты чего не ешь? - Марфа печально посмотрела на нетронутый завтрак. - Ты не заболел?
- Разве ты не видишь, у него жар, - Пелагея докоснулась до моего лба и сделала вид, что обожглась.
- Симка, тебя лечить надо...
- Это не излечимо, - Захохотала Пелагея, - Это даже не болезнь, а настоящий пожар. Все гораздо хуже...
- Что у'же? - Наконец очнулся я.
- Не "у'же", а хуже- Вновь расхохоталась Пелагея.
- Так что хуже?
- Все ясно с тобой, Симка. Ешь, - Вздохнула Марфа.
Я посмотрел на остывшие оладьи, и мне опять захотелось ежевики. Марфа и Пелагея перешёптывались и посмеивались, а я так и не понял, что было у'же или хуже.
На утро тучи рассеялись. Только-только затрепетал рассвет, как я вывалился из окна и вдохнул свежий, насыщенный озоном воздух. Утренняя прохлада оживила меня после безмолвных томлений и бессонных ночей. Луг насытился влагой и покрылся ковром душистых цветов. Мокрая от дождя трава щекотала голые пятки. Яблоневый сад пустился в цвет с новой силой. Я бродил среди благоухающих деревьев, словно припорошенных снегом. В лучах восходящего солнца пышные белые бутоны приобрели розоватый оттенок. В животе заурчало, я вспомнил о густых зарослях ежевики.
Пора.
