Намджун:
— Ну что,Ким.
Слышу, как размеренно произносит голос напротив.
— Попал ты, как кур в ощип.
Он пытается разговаривать со мной, как с обычным заключенным. Проигравшим. Трясущимся от страха, от неизвестности. Пытается держаться уверенно и свысока, но постоянно вытирает жирной ладонью пот со лба, который градом катится от волнения. Понимает, скотина, чувствует свое место. Чует, что не все так просто в этой жизни.
Пак Чхан Йоль. Проще говоря — Чхан. Крыса, которая пытается сейчас тяпнуть льва. Мелкая тварь, считающая считает себя всевластной, поднявшись в этой крысиной иерархии на самые высоты. Устранив в своей крысиной борьбе нормальных людей. Подло и низко.
Он не дожидается от меня ответа. В глаза не смотрит — бегает взглядом по столу, перекладывая какие-то папочки, и все время вздыхая, чтобы избавиться от одышки.
— Можешь молчать.
Продолжает распинаться эта тварь.
- Можешь намолчать себе пожизненное, Намджун.Мы много чего на тебя нарыть сможем. Тебя взяли, потом всех твоих друзей за жопу возьмем. Расколем потихоньку. Ты же знаешь, как это происходит. Ты не белый и пушистый, у тебя за душой темные делишки есть наверняка. Я даже парочку знаю. Отмыться не удастся. А может тебя и япошкам отдадим. С Мином ты погорячился, конечно. Тебя там быстро в камере порежут.
Чхан все-таки смотрит на меня. Решился. Набрался смелости. Странно, что у него изо рта смогли вылететь такие угрозы, и он при этом не сдох от инфаркта.
Нам:Закончил трепаться?
Интересуюсь я, а его передергивает от злости. Едва ли не на стуле подбрасывает.
Нам:Давай заканчивай со своими фантазиями. У тебя немного времени осталось в своем розовом мирке пожить.
- Намджун ,ты тут не царь и бог.
Шикает Чхан Йоль, сжимая кулаки.
— Я думал, у тебя мозги на место встали, понадеялся, что прикинул адекватно свои шансы. Мы Мин Юнги пасли годами. Рыли под него, как кроты под американскую ферму!
Он снова вздыхает и поправляет галстук на шее. Лицо крысы краснеет. У меня вырывается смешок. Я в курсе, насколько они усердно рыли. Внедряли своих повсюду. Ясен фиг, что эта мышиная возня была невооруженным глазом заметна. Не умеют они внедряться. Если бы на месте Чхан Йоля был другой человек, которого он как раз сместил — хрен бы кто просек все эти телодвижения. Но Чхана интересуют только бабки. Он умеет их красть и отмывать, а больше ни черта не умеет.
- Давай еще раз и по-хорошему.
Откашлявшись, продолжает он.
— Мы тебя не трогали. Сотрудничали. Тебе Мин и его шавки жизнь портили, репутацию мочили. На твоей территории дрянью и оружием торговали, с твоей родины ребят в это втягивали. Нам тоже мешали. Ну ты понимаешь, как сильно. А ты Намджун взял и просто слил. Мы об этом не договаривались, Намджун, получается, что ты как будто в одну харю торт весь сожрал и нам не оставил. Меня за это по голове не погладят, мне задницу нужно прикрыть. Ты нам сдай кого-нибудь покруче. Договоримся с тобой по-нормальному. И мне хорошо и ты на свободу отправишься. У тебя там ребенок. Телка, за которую ты так вцепился. Есть ради чего стараться.
Он продолжает болтать, а я откидываюсь расслабленно на спинку стула. Разминаю затекшие мышцы плеч с хрустом, пока мелкая тварь напротив передергивается от этого звука. За “телку” этот хрен еще ответит не раз. Как и за все остальное. За то, что она из-за его затупков попала на больничную койку.
Хрен бы кто из моих этого допустил бы.
— Молчишь? — интересуется Чхан.
— Знаю, почему молчишь. Думаешь, Намджун, что все продумал? Я знаю, что бабу свою ты спасти пытаешься, и что спрятать ее хочешь в другом городе. У тебя ничего не выйдет.
Заговорщицки шепчет он, склоняясь над столом.
— Понимаешь, да? У тебя в стае есть крысы. Сольют ее сегодня же. Как только твой дружок передаст ее тому человеку. Но ты еще можешь остановить это…
Он затыкается, потому что у него вибрирует громко телефон в кармане. Чхан лезет в брюки, достает последний айфон и смотрит удивленно на экран. Потом отвечает на вызов, прислонив смартфон к уху.
— Да?
Он растерянно бегает глазками по комнате, а потом сводит брови. У меня вырывается ухмылка. Чхан Йоль медленно отнимает трубку от лица и смотрит на меня.
Нам:Тебе же сказали громкую связь включить.
Бросаю небрежно ему я, а он бледнеет. Доходит, похоже. Потом послушно нажимает на экран.
В комнате раздается треск. Шорох. Из динамика доносятся удаленные голоса, а потом стон и хныканье. Хныкает мужик — я даже знаю, кто конкретно.
— Пап.
Ноет, срываясь, голос в трубку.
— Пап, у меня проблемы…
— Что. С моим. Сыном?!
Орет Чхан Йоль, подскакивая со стула. Он тупо хватает телефон и трясет его, будто бы этим можно что-то изменить, Отчаянно и яростно, — Сухо?!Сухо?! Что там такое?!
— Пап, тут какие-то люди. С оружием. Они перевернули весь дом… нашли… ну ты понимаешь, что. Контрабанду. Бабло наше.
Ноет мужик, срываясь на всхлипывания.
— Пап, сделай что-нибудь. Пожалуйста. Они меня убьют. Они подставят нас, пап.
Чхан поднимает на меня пораженный взгляд.
— Ты тварь.
Произносит он, заикаясь.
— т-т-т-ты-ы-ы…
Я поднимаюсь со стула и кладу ладонь на макушку этому черту. А потом впечатываю его лицо в стол. Почти что легонько. Телефон отлетает в сторону. Чхан Йоль вскрикивает, как баба, поднимает лицо и трясущимися руками зажимает разбитый нос. Бледная, как рыбье брюхо, кожа, сразу становится красной от крови.
Нам:Поговорим с тобой, Чхан...
Поизношу я, хрустнув кулаками.
Нам:..теперь нормально поговорим. Попал ты, скотина, конкретно. А потом я тебе за “телку” кишки выпущу и на забор намотаю.
* * *
