Последний шанс.

19.

Ветер дул мне в спину, пока я сидела на скрипучей деревянной скамейке. оглушительная тишина давила на меня. Солнце сегодня светило ярко.

Машина Дмитрия стояла неподалеку, и он сам был внутри. За ним в такой же арендованной машине сидели Рома и Оксана. Я не могла подняться. Не могла оторвать взгляд от земли, которую только полчаса назад набросали сверху. Подняв глаза выше, я увидела деревянный крест, и все внутри сжалось.

Мамы не стало три дня назад.

Когда я узнала об этом, мое сердце будто остановилось. Я не плакала, не кричала, не крушила все вокруг. Но внутри меня поселилось глубокое чувство пустоты, как будто кто-то вырвал мое сердце и вернул обратно. Я отказывалась верить. Не хотела верить. Эта боль была невыносимой.

Я даже не успела уехать из Армавира. 

Дмитрий старался помочь мне. Он очень старался. Она умерла через два дня после нашей встречи, и я даже не успела вернуться в Москву. Может быть, она предчувствовала свою смерть и поэтому так настойчиво меня прогоняла? Этого я никогда не узнаю.

Теперь о ней напоминал лишь пугающий крест с инициалами, датой рождения и датой смерти.

Я теребила платок. Слез не было, но глаза опухли после утренней истерики. В желудке неприятно урчало от голода. Я была бледна, как смерть, а губы пересохли.

Хорошо, что я была в очках.

Справа от меня хлопнула дверь машины. Кто-то шел ко мне. Я не поднимала глаз.

— Ты уже час так сидишь, — услышала я.

Голос Оксаны дрожал, но она все же несмело присела рядом со мной. Я услышала, как она тяжело дышит и часто кашляет. Я понимала ее. У меня тоже был ком в горле, и я не могла избавиться от него весь день.

— Она выгнала меня за несколько дней до смерти, — тихо сказала я. — Ты знала?

— Знала. 

Я тяжело вздохнула. Сжав платок в кулаке, подняла голову и посмотрела на небо.

— Зачем он здесь?

Оксана поняла, о ком я говорю.

— Мне тоже нелегко. Он моя поддержка. 

Я посмотрела на их машину. Рома сидел за рулём, равнодушно глядя на нас. Ему было всё равно на нашу утрату.