Последний шанс.

13.

Несколько недель назад я узнала, что моя мать серьезно больна уже полгода. Каждый день я засыпала с мыслью, что могу не успеть. Держала в руках телефон, но так и не звонила, боясь услышать ее голос. Бесилась, отбрасывала телефон, зарывалась в подушку, задаваясь вопросом «почему?». Но не решалась сделать первый шаг. Несколько недель я размышляла, важен ли ей этот шаг с моей стороны.

Все оказалось не так страшно. Мои будни и вечера были заняты выставками и переговорами с Крауз-холлом, что отвлекало от тревожных мыслей. Подписанный договор оказался выгодным: я получила широкую известность, право представлять свои работы от имени зала Леонида и наконец-то стала зарабатывать на любимом деле.

Вместе с тем, я лишилась заработка от кондитерской Тихоновой. Я расторгла сделку, не предупредив Мишель. Это не было связано с какими-либо махинациями со стороны владелицы или арендодателя. Я просто поняла, что это лишняя трата времени. Полина сказала, что одной сотрудницы ей будет мало. Поэтому я уволила и себя, и Мишу.

Мишель, разумеется, была не в восторге от происходящего.

– Это просто позор! Ты даже не обсудила это вместе со мной, прежде чем поступать по своему. 

– О каком позоре ты говоришь, Мишель? – Я томно вздохнула, отпив кофе. Мы сидели на скамейке у метро, и я выслушивала наставления подруги. – Ты видела, как трудно с ней работать, и это при том, что мы не выполняли и половины задач. Никаких объяснений, никаких требований. Для нее мы просто бесполезные игрушки, и я не удивлюсь, если в будущем встал бы вопрос о нашей зарплате.

– Ты невыносима, – Миша закрыла лицо руками и покачала головой. – Почему ты думаешь, что можешь решать за меня? Что мне теперь делать? Где искать клиентов?

– Не бывает сыра без мышеловки, а в сделке с кафе, он был особенно вкусным. – ответила я, не обратив внимания на ее последнюю фразу. 

– Лучше сыр в мышеловке, чем иллюзия полного контроля. Подруги так не поступают. Я разочарована.

Мишель пробормотала что-то себе под нос, махнула рукой, взяла кофе и попрощалась. С тех пор мы больше не общались.

У меня не было времени думать об этом недопонимании. Возможно, я ошиблась. Но позиция Полины была ясной, как байкальская вода, и это убеждало меня, что в этой ситуации моя позиция была важнее обиды Мишель.