— Джерард.
Сердце билось под сто двадцать где-то в горле, воздуха не хватало, а Фрэнк стоял уже вплотную к дому, переводя дыхание и пытаясь выдавить членораздельные звуки. Пока бежал, парень думал, что все стало просто – подойти, прижать к себе и больше никогда не отпускать, потому что однажды он уже дал обещание не позволить Уэю развалиться. Но теперь Фрэнк стоял у калитки и понимал, что эти несколько метров до крыльца – гребаный непреодолимый этап. Потому что с другой стороны дома, у ворот, стояла заведенная семейная машина, пикапный кузов которой был заставлен небольшими картонными коробками с разными надписями.
— Джерард, — Фрэнк подошел совсем близко сбоку и хотел позвать его, но получилось, будто он сообщил самому себе, что парень сидит перед ним.
Уэй, по обычаю, даже не вздрогнул, только медленно повернулся, равнодушным взглядом осматривая Фрэнка с головы до ног и так же безразлично продолжая ковырять пальцем острые занозы на деревянной поверхности перил.
— Какой-то парень, — он так же констатировал, чуть хмыкнув.
— Перестань, — Фрэнк наконец отдышался, подходя еще ближе и не зная, куда себя деть. Засунул руки в карманы и переминулся с пяток на носки, рассматривая землю под ногами. — Ты уезжаешь?
— Как видишь.
— Я могу что-нибудь сделать? — сухой тон Джерарда ножом резал оболочку спокойствия Фрэнка, все больше и больше вызывая желание взорваться, и Айеро сквозь зубы выговаривал каждое слово. Джерард выглядел таким же немного измотанным, каким он помнил его еще до ссоры, только теперь не было тех вспышек гиперактивности и приливов энергии, как будто его опустошили до дна.
— Не думаю, — Уэй приподнял бровь, затем поднялся и скрылся за дверью дома на глазах у Фрэнка, а через мгновение из-за той же двери появился Майки, сжимающий лямку небольшого набитого рюкзака и сосредоточенно бормочущий что-то себе под нос. Как только серьезный взгляд из-под очков наткнулся на столбом стоящего Айеро, подросток удивленно и по-детски моргнул несколько раз, а затем вновь нахмурился:
— Давно не виделись, приятель.
— Майк, я... Куда вы уезжаете?
— Ты еще не знаешь? Поздно спохватился, — он усмехнулся. — В Кортленд. Маме предложили работу или типа того, но там есть крутой колледж, так что...
— А как же Джерси? У тебя ведь есть девушка, — Фрэнк старался не выглядеть слишком заинтересованным во всем этом, но, кажется, даже соседи, если бы подглядывали сквозь ограду, посмеялись бы над его наигранным спокойствием.
— Я могу подумать, что ты уговариваешь меня остаться, парень. Но, во-первых, девушки у меня больше нет, — Майки хмыкнул и переминулся с ноги на ногу, поправляя свободной рукой очки. — Во-вторых, там будет новая жизнь, а у нашей семьи она начинается почти с каждого понедельника, так что... ничего необычного. И с чего это тебя так волнует?
— Я... Просто привык к вам и к этому дому.
— Ага, к дому, — подросток хитро улыбнулся, пока Айеро отчаянно прятал глаза. — Я в курсе, почему ты почти жил у нас, но... Ты не должен грустить из-за него. Я толком не знаю, что у вас произошло, и понятия не имею, злится ли он, но точно знаю, что переживет это. Джер привык быть один, а ты стал просто каким-то солнечным затмением раз в сто лет. Он тебя не забудет, но и не будет страдать.
— Ты правда думаешь, что это помогает мне? — Фрэнк приподнял бровь, пока Майки снова улыбнулся.
— Ладно, мама уже ждет в машине, пока. С тобой было круто, чувак, — подросток быстро и неловко прижимает его к себе и так же быстро отстраняется, кивая и направляясь к выходу из двора, даже не взглянув в последний раз на дом. Айеро все равно почувствовал то мимолетное тепло, которое так неловко хотел передать Уэй-младший, но все улетучилось, как только на пороге снова появилась знакомая фигура, неся в руках какие-то собранные в пакеты мелкие вещи, сложенные в небольшую коробку.
Джерард явно не намеревался больше поддерживать этот оживленный диалог, практически пролетая мимо Фрэнка и полностью его игнорируя. Поняв, что все может так и закончиться, Айеро, не осознавая, что делает, дернулся вперед:
— Стой, пожалуйста.
— Что тебе нужно?
— Я полный идиот, кретин, все испортил. Я всегда все порчу, ты же знаешь, — Фрэнк схватился за рукав ошеломленного Джерарда, как за спасательный круг посреди толщи воды. — Можешь обзывать меня, можешь даже побить. Я разрешу тебе сломать мне пальцы, чтобы я потом никогда не мог играть и даже калякать что-то на листе бумаги. Можешь наорать и снять при всех штаны, но я, блять, не одноразовый. Пожалуйста.
Джерард несколько долгих, отвратительно тягучих мгновений смотрел на него, покусывая изнутри губу, а затем вдруг резко поставил коробку на ступени и снова запрыгнул на деревянные перила, чуть прогнувшиеся под его весом.
— Знаешь, ты был бы самым ужасным актером.
Фрэнк медленно, смотря ему прямо в глаза, сел рядом, отдуваясь и приподнимая брови.
— Потому что сейчас мы за кулисами, и ты высказал все, что мешало тебе дышать, искренне и смело. Но надо было делать это тогда, когда они еще не ушли, когда все слышали. Мог так и сказать – «да, это были мы, и убейте нас к чертовой матери». Сейчас зрителей нет, и никто не видел твоей речи.
— Ты... Ты можешь хоть раз просто сказать, что у тебя в мыслях? Без всяких этих метафор?
— Я старался сделать это красиво. Думал, тебе нравится, — легкая улыбка коснулась его губ, и Айеро вдруг вспомнил тот день, когда сидел здесь впервые, извиняясь за испорченные стены перед лохматым чудаком. — Я ничего не ждал от тебя, Фрэнк. Не хотел, чтобы тебя тоже били.
— Но все равно надеялся, что я не сломаюсь и не скажу, но нет, и мне так...
— Знаю, знаю, жаль и все дела. Жаль, что потерял такого талантливого мастера и прекрасного друга, — он наигранно поправил волосы, сжав губы в трубочку, и Фрэнк впервые улыбнулся. — Но чтобы прервать этот твой поток жалости ко мне и к самому себе, просто скажу, что все еще позволил бы тебе путешествовать внутри меня на маленькой подводной лодке. Потому что ты правда самый необычный из всех, кого я встречал и встречу. Дырявый принц.
Фрэнк смотрел на него во все глаза, не находя слов. Ветер, рвущийся из грудной клетки наружу, протяжно завывающий и леденящий, наконец, успокоился.
— Это значит, что ты... ты не уедешь?
— Уеду, — он пожал плечами, обводя пальцем контуры пуговки на рукаве своей синей рубашки. — Но знаешь, я рад, что ты пришел. Ты – лучшее, что осталось в этой части города, и последнее, что я в нем увижу, — он обхватил холодной ладонью руку Фрэнка, сжимая с каждой секундой все сильнее, будто хотел оставить синяки. — У нас всегда будут с тобой наши метки.
Фрэнк вспомнил, как в детстве его учили плавать. Его маленькие легкие будто сужались до размеров атомов, когда он пытался задержать дыхание под водой хотя бы на полминуты, и тренер только качал головой и говорил, что тот недостаточно старается, и ему нужно побывать в опасности на настоящей глубине, чтобы научиться терпеть. И сейчас он не дышал уже, кажется, больше двух минут, сжав губы в тонкую полоску, так, что чувствовалось онемение и покалывание.
Оказывается, очень легко обойтись без воздуха, когда тебе просто не дают получить его.
Парень кинул взгляд на собственное запястье, и шершавое круглое белое пятнышко на коже, выделяющееся и глубокое, заставило его наконец вдохнуть и посмотреть в глаза его Чучелу.
— Все «здравствуй» обычно заканчиваются прощанием, так всегда.
— Мы могли бы растянуть это на подольше.
— И снова наш Фрэнк недоволен чем-то, — Джерард закатил глаза.
— Ты уезжаешь и оставляешь меня одного, каким я должен быть?
— Ты жил прекрасно без меня почти всю жизнь и, думаю, проживешь еще гораздо дольше. И назови мне хоть одну причину, по которой я должен остаться?
— Я могу назвать пятьдесят четыре.
— Ого, — Джерард притворно восхитился и вздохнул: — а я умею считать только до четырех.
Фрэнк усмехнулся, теребя край собственной футболки и смотря на сидящего рядом подростка, который, кажется, все еще не понимал, в чем же проблема.
— И тебе совсем не жалко оставлять это все?
— Мама взяла свои старые картины. Не думал, что она сделает это, — он снова будто забыл, в чем состоял вопрос, и огляделся по сторонам.
— Я... я думаю, не стоит даже просить, чтобы ты писал мне?
— Никогда в жизни не буду этого делать, — Уэй, кажется, сказал серьезно, но в ту же секунду подмигнул. — Только не вздумай снова становиться кислым, я этого не переживу.
— Прости, я должен радоваться, что никогда не увижу тебя?
— Именно! — Джерард оказался совсем близко, прижимаясь кончиком носа к носу Фрэнка и едва улыбаясь. — Но я не дам тебе такой роскоши, не волнуйся. Я же обещал сводить тебя как-нибудь на концерт и протащить за кулисы.
На секунду во Фрэнке вспыхивает надежда, а затем угасает слишком быстро, при виде хорошо скрываемой грусти на лице Уэя, говорящего эти ободряющие слова.
— Ты врешь.
— Посмотрим, — тот пожимает плечами, вдруг отстраняясь и открывая одну из последних коробочек, которые собирался до этого отнести в машину. За картонной крышкой Фрэнк мельком увидел стопки маленьких картонок, разглядеть которые было почти невозможно издалека. — Что будешь делать?
— Без тебя?
— Да.
— Я не знаю, — Фрэнк вперился взглядом в одну точку, стараясь принять равнодушный вид, хотя внутри становилось все хуже и хуже. Если сейчас он не заорет что есть силы, то просто взорвется. — Может, помирюсь с кем-то, с кем ссорился.
— Давно надо было это сделать, — Джерард важно ответил с видом знающего человека, все еще роясь в коробке.
— Ты едешь уже сейчас?
— Ага.
— Все взял?
— Все-все, но знаешь...
— Что там?
— Я уж думал – не спросишь, — он кривовато усмехнулся. — Есть вещи, и ты должен их увидеть, — в его руке Айеро заметил две такие же карточки и понял, что это были полароидные снимки. — Я оставлю его себе, — он помахал ладонью, и в ней Фрэнк разглядел ту самую фотографию, сделанную Майки в цветочной клумбе. Парни оттуда выглядели удивленными и счастливыми, и, подняв взгляд, Фрэнк заметил, что лицо Джерарда приобрело еще более бледный оттенок, а мешки под глазами стали темнее и виднее, но все равно это не мешало ему оставаться таким же красивым.
Джерард все еще оставался тем Джерардом.
Его щелчком зажигалки и воплощением старой пыльной книги без картинок, проливным дождем и «не раскрывай карты».
— Хорошо, — он улыбнулся себе под нос, слишком долго засматриваясь на картинку, затем поднял взгляд и заметил книгу, которая вдруг оказалась в другой руке Джерарда вместо простого снимка.
— Позаботься о себе и о Гэтсби, — знакомая коричневая обложка с облупленными золотистыми буквами и потрепанным корешком была сжата рукой Уэя и передана Фрэнку.
Затем тот наклонился, на секунду прижимаясь губами к щеке Айеро, но тот быстро притянул его к себе максимально близко, обхватывая его худую фигуру руками. Уткнулся носом куда-то в воротник рубашки, вдыхая аромат стирального порошка. Похоже, недавняя стирка почти смыла его родной запах – кофе, мяты и чего-то домашнего, – но не до конца.
— Мы прямо как в фильмах, — Джерард пробубнил куда-то ему в макушку, но Фрэнк чувствовал, как он улыбается, и отчаянно надеялся, что ему хватит сил дотерпеть с нарастающей истерикой до дома. — Я буду скучать.
— Джер! — из-за дома раздался недовольный зов Майки и гудок машины, и Фрэнк сам отпустил Джерарда, позволяя ему отстраниться и поднять злополучную коробку. Они вместе подошли к машине и поставили на заднее сиденье последние вещи, и Фрэнк провел ладонью по ладони Джерарда, прежде чем тот опустился на заднее сиденье, закрывая дверь, чтобы опереться на руку и сквозь стекло смотреть на Фрэнка, пока машина трогалась с места и медленно уплывала прочь с этой улицы.
Слезы все-таки смогли победить, и Айеро быстро утер тыльной стороной ладони щелочью прожигающие глаза соленые капли и шмыгнул носом, опуская взгляд на книгу, которую ему отдал Джерард. Пролистав пару страниц, он заметил цветное пятно среди них и, изумленно выдохнув, достал один из полароидных снимков: на нем были двое людей – взлохмаченный юноша в мокрой, не по размеру огромной футболке и удивленный мужчина с гитарой в руках, в которых Фрэнк узнал Джерарда и его кумира.
Эта маленькая вещь – цветной кусочек полароидной бумаги, – будто прожигала его ладонь приятными языками пламени, и это ощущение было больнее, чем если бы она на самом деле вспыхнула в его руке.
Когда парень поднял голову, машины на улице уже не было. В ту же минуту он мог бы подумать, что этих нескольких месяцев вовсе не было в его жизни, что никакого вечно попадающего в неприятности парня с ним не случалось, и, когда Фрэнк будет сидеть под теми же цветочными кустами напротив опустевшего дома или читать ту самую книгу в коричневом переплете, вся эта история станет загадкой даже для него.
Но сейчас единственная вещь, которой так дорожил Джерард, лежит в кармане Фрэнка, и будет находиться там еще, наверное, тысячу лет.
есть то, что, однажды полюбив, ты продолжаешь любить вечно.
и, если ты пытаешься их отпустить,
они просто, сделав круг, возвращаются обратно к тебе.
они становятся твоей частью. или разрушают тебя...
