не нужён

глава20

Арсений любит солнце, но и дождь он тоже любит, иначе бы давно переехал из Питера. Он вообще считает, что «у природы нет плохой погоды», точнее, думает, что погода не должна влиять на настроение. Она и не влияет, хотя сегодня он бы не отказался. За окном восхитительно ярко светит солнце, а Арсению всё равно. Он не хочет думать о произошедшем, но раз за разом возвращается мыслями во вчерашний вечер. Прокручивает на повторе. И понимает, что иначе ничего быть не могло. У него пока нет сил думать и анализировать, но объективно он понимает, что попытка помириться с помощью секса — это невероятно хуёвая идея. Вчера, после всего, Арс притащился к Серёже, но в этот раз решил не грузить его. Он и так уже слишком многим ему обязан и в сотый раз благодарит вселенную за такого друга, который сегодня в очередной раз будет его спасать, хоть и сам, как Арсений надеется, об этом не узнает. Сегодня у Арсения последний свободный день перед съёмками в кино, так что это последняя возможность им с Матвиенко пообщаться. Поэтому Серёжа вроде настроил каких-то грандиозных планов того, куда они сегодня обязательно должны сходить, и Арс в очередной раз благодарен ему: это точно поможет перестать «не думать» о случившемся.

***

Они действительно заняты целый день: таскаются по магазинам, снимают глупые видео, общаются с какими-то людьми. Всего этого так много, что Арс в какой-то момент действительно ловит себя на том, что он в порядке. И начинает улыбаться искренне. Он обо всём подумает потом и обязательно решит, что делать и делать ли вообще. Сейчас он просто хорошо проводит время.

***

Мысли догоняют Арсения в Сапсане, как только тот отъезжает от Москвы. Он думает о том, что, когда он уезжал в прошлый раз, он полагал, что хуже быть не может, а оно смогло. Арс для себя решает, что больше он такого загадывать не будет. Арсений сожалеет. Ему жаль, что он наговорил так много всего, что, конечно, правда, но сказано должно было быть при совсем других обстоятельствах. Стоило ли так долго сдерживаться и заботиться об их с Шастом отношениях, чтобы в итоге высказать всё вот так? И он видел глаза Антона: тот обиделся смертельно, так что надеяться на то, что он первым пойдёт на примирение, точно не стоит. Проблема в том, что Арсений не уверен, что в этот раз на это готов он. Заезженной пластинкой в голове крутится навязчивая мысль: Антон его не услышал. Арс так просил Серёжу не рассказывать о ситуации с пробкой, сам много раз останавливал свои порывы, случавшиеся в приступах бессильной обиды, ведь он не хотел на Шаста давить. А вчера он сказал всё считай прямым текстом, но Антон даже не обратил внимания. Шастун снова услышал только то, что захотел. Про Иру, возможно, было лишним, но... Забавно, что за того же Серёжу, которого Арс упомянул тогда же, Антон не зацепился. И Арсений с невыразимой печалью думает о том, что, может, со стороны Шаста нет и никогда не было никакой любви? За окном сменяются пейзажи, а у Арсения, возможно, умирает любовь. Он так зациклился на этой истории, что уже не понимает, какие чувства испытывает. Ему нужно время так же, как и Антону, поэтому он мелочно радуется, что ближайшие две недели у него под завязку забиты. Арс вспоминает, как давным-давно обещал Шасту, что когда он будет занят делами «без него» слишком долго, то он обязательно будет упоминать о нём «невзначай» хотя бы раз в три дня, и ловит себя на мысли, что на автомате продолжает придумывать, как бы так ввернуть имя-фамилию-шмотку Шастуна. Смешно. Раньше Антон радовался каждому такому упоминанию, понимая, что Арс про него не забывает никогда, а сейчас, наверное, воспримет это как повод для окончательного разрыва. Арсений прямо в поезде достаёт из чемодана толстовку «АП» и перекладывает её на самое дно, чтобы не возникало даже соблазна. Антон в своей паранойе потерялся, и, пусть это его и не оправдывает, у Арсения не поднимется рука, чтобы его добить. Он обещает себе, что даст ему как минимум две недели радиомолчания и от него, Арса, свободы. А уж потом они подумают, что делать.