везде,где мы вдвоем|сынчоны

2 часть

----------

Парень сидит на своем темно синем чемодане, уткнувшись в экран телефона, пока в ушах играет музыка из наушников. Но даже в них было слышно, как рядом конючила какая-то одиннадцатилетняя девчонка, тоже не очень довольная тем, куда ее отправляет мать. Чонин слышал как женщина пыталась внушить ей что лагерь это что-то новое и позитивное, место для новых воспоминаний, от чего Чонин лишь усмехался, как та припиралась, устраивая матери чуть ли не скандал и как подошёл какой-то левый мужчина, видно чей-то отец, и тоже пытался ее успокоить. Не одного Яна раздражала она и, похоже, не он один хотел треснуть этой мелкой без которой и так настроение не очень. Хотя, если так подумать, в свои одиннадцать он бы вел себя точно также, может даже хуже, потому пришлось просто смириться с криками под ухом вперемешку с музыкой.

Вот ещё одна мама провожает своего сына, уже постарше, лет 15. Целует его в макушку и обнимает, пока тот закатывает глаза, утверждая, что тот уже не маленький. Вся эта картина вызывает у Чонина лёгкую улыбку, играющую на уголках губ, ведь все что он получил на прощание от матери это: «Наконец-то смогу отдохнуть где-нибудь в спа и никто не будет звонить мне, прося скинуть денег на карту для покупки очередных принадлежностей для рисования или потому что ты пытался творчески пожарить глазунью, но у тебя все задымилось. И глазки свои лисьи не закатывай, тебе же на пользу пойдет, а то дальше своей комнаты и туалета не выходишь. Проветришься, друзей заведешь, может и девушку себе найдешь, тогда и дома реже появляться будешь» Женщина тогда посмеялась, ведь все равно, каким бы вредным сыном он не был, она любила его, пусть и проявляла это немного иначе.

Она послала ему воздушный поцелуй и помахала ручкой из приоткрытого окна машины, после чего уехала. Видно и правда в спа, поскольку из машины вдруг донеслась какая то веселая попса, заставляя уши парня чуть покраснеть за свою маму.

Солнце светило ярко, но не сказать что сильно грело, лишь слегка. Порой дул прохладный ветер, продувавший торс под лонгом так, что, казалось, скоро сдует его, оставив парня без верхней одежды, и растрепавший всю его импровизированную укладку.

Белые локоны опять распластались по всему лицу, потому Чонин уже который раз зачесывает их обратно, чтобы те имели подобающий вид. Парень чуть вздрагивает от летней августовской прохлады и снимает наушники, вешая их на шею, поскольку замечает движение вокруг себя.

Подъехал автобус, а следом за ним ещё пара, поскольку людей было довольно много, слишком много для Чонина. На входе у них забрали багаж и попросили какую-то бумажку, которую его мама вручила перед отъездом, видно что-то вроде пропуска, но честно, парня это не слишком волновало, потому что войдя в салон, у него появилась другая проблема. Холод внутри. Видно никто не чинил сломавшийся кондей лет так 50, от чего казалось, что тут можно было вполне держать еду, как в холодильнике, не боясь что она испортится.

Парень упрямо отстоял свои два места, не желая сидеть с кем то еще, потому ничто и никто не помешал ему устроиться так, как хотелось ему. Расположив свой рюкзак на место рядом, он тоскливо посмотрел в окно, стоило автобусу тронутся.

Чонин хотел достать свой скетчбук, ведь только рисование способно было согреть и отвлечь его, но из-за тряски он отложил это дело не без недовольства и раздражения. А из-за того, что больше ему делать было нечего, пришлось включить в наушниках музыку с летними вайбами, чтобы хоть как-то ощущать лето, тупо смотреть в окно, разглядывая разные ландшафты, честно, не без интереса, и улавливать краем уха какие-то вступительные речи парня, внешне чем то смахивавшего на принца, с собранными в небольшой пучок светлыми волосами и выпущенными передними прядями.

– Приносим свои извинения за возможный холод в салоне, – неловко улыбается он, оглядывая всех сидящих.

«Как будто твое извинение что-то изменит» – думает, усмехаясь, но никто не замечает этого и Хенджин, как он представился, продолжает рассказывать про расписание и план действий на следующие 3 недели.

----------