везде,где мы вдвоем|сынчоны

4 часть

----------

Толпы скачущих подростков мелькали перед глазами, по лицу постоянно проезжал свет из прожекторов, что не на шутку раздражало, ведь вечно слепило глаза разными цветами, видно, для разнообразия. Громкая попса, раздававшаяся из динамиков, била по ушам, отдаваясь лёгкой дрожью по помещению, в котором все происходило.

Чонин был на подобных мероприятиях лишь раз, когда его, пожалуй, единственный друг уговорил туда пойти к нему на день рождения в прошлом году. Данная дискотека ничем не отличалась от той, ну только тем что в этот день ему не снесло крышу из-за кучи алкоголя, который он употребил, не умея пить вовсе. А все из-за собственной невнимательности и незнания,что он берет..
Чонин не желал ни при каких условиях вспоминать ту злополучную ночь, на которой он в опьянение приставал к какому то парню, утверждая что у него очень приятные духи, и как его оттаскивали от того. К счастью, сам он этого не помнил, ему рассказал Джейк на следующий день, но то, как эмоционально тот все рассказывал, да ещё и в таких подробностях, заставило его уши покраснеть от смущения и стыда.

Чонину нравились люди. Ему нравилось наблюдать за ними с лавочки где-нибудь в парке или, выглядывая с окна своей комнаты, смотреть на бегущих на работу и с нее людей. Ему нравилось разглядывать лица прохожих, каждую их особенность и эмоцию. Вздёрнутый подбородок, лёгкая ухмылка, улыбка с ямочками, взлетевшие от удивления брови, сморщившийся нос, покрашенные в красный волосы, проколотый хрящ уха, татуировка в виде бабочки на предплечье. Каждый человек казался ему особенным, чем то неповторимым, в каком то смысле совершенным. Ему нравилось наблюдать за языком тела, по тому, как они выражают ту или иную эмоцию, ему нравились утонченные изгибы талии в фигуре у девушек и острые плечи у парней, изящные движения кистями, выпрямленные или наоборот чуть согнутые нарочно спины, напряжённые мышцы во время выполнения движений, лица, казавшиеся такими необычными в момент, когда играла музыка, у танцоров из танцевальной группы в их школе, на занятия к которым он часто заходил, что его уже принимали за своего. В такие моменты Чонин брал в руки карандаш и делал лёгкие наброски, потому весь его скетчбук был полон абсолютно на себя не похожих скетчей портретов или людей в динамике.

Ему нравились люди в творческом смысле, они были для него удивительными существами, способными на многое, были в каком то смысле искусством, но одновременно он терпеть их не мог. У них есть характер, манера поведения, привычки и образ жизни. Окружающие его подростки были заядлыми тусовщиками, шумными, вечно ходившие в компании, что очень отличало их от спокойного, предпочитавшего одиночество Чонина. Разные темпераменты построили толстую стену между парнем и социумом, однако не сказать что его это ужасно огорчало. Всю свою радость, боль, страхи и злость он переносил на бумагу и ему этого хватало. Рисования стало его психологией, его отдушиной, им самим.

И вот он сидит где-то в углу, желая поскорее уйти и завалиться в спячку желательно навсегда, по крайней мере до окончания этой смены.

– Пойдем потанцуем, – прикрикивает, чтобы Чонин услашал и протягивает ему руку какой-то парень. Возможно чуть выше его самого, где-то его возраста, темноволосый с чуть влажными у висков волосами от предыдущих танцев, стоит и улыбается, стараясь казаться дружелюбным, глядя на него сверху вниз.

– Я не танцую, – напрягая голосовые связки отвечает он, чтобы этот парень его услышал и наконец отстал.

– А я и не спрашивал.

----------