везде,где мы вдвоем|сынчоны

26 часть

----------

На секунду показалось, что затих весь мир, стоило Сынмину запеть. Не слышно было шуршания травы, скрипа качелей, стрекотания кузнечиков и даже собственное сердцебиение. Чонин умолк, закусив щеку, вслушиваясь в нежное звучание чужого голоса и чувствуя, как по спине из раза в раз пробегают мурашки. Он пел то же, что и в тот день, та песня одна из немногих вещей, которую он, хоть и смутно, но припоминал, потому с каждой секундой Чонин всё сильнее краснел от повисшей в воздухе неловкости.

Сынмин не признается, что посчитал эту просьбу интимнее любой другой. Он никогда не боялся петь на публике, ему наоборот нравилось, нравилось показывать себя с разных сторон в вокале, потому он часто экспериментировал с выбором песен, ему нравилось дарить людям любовь, которую он передавал через свой голос, вот только подарить любовь тому, кого он и сам способен полюбить оказалось куда сложнее, чем он думал. Под неотрывным взглядом Чонина он чувствовал себя до безумия смущающе, потому разглядывал домики за спиной другого, лишь бы не думать о том, что он поет для младшего, поет ту самую песню, чей текст он помнил только потому что она их связала год назад. Он предполагал, что Чонин мог что-то вспомнить. Он хотел, чтобы его вспомнили.

Чонин краснел, Сынмин смущался тоже потому что «That's okay» оказалась их песней, младший не помнит ничего, в то время как старший помнит всё в мельчайших деталях, потому что каждую ночь вспоминал тот день, те глаза, ту улыбку и те мягкие губы, сомкнувшиеся на его собственных в смазанном касании, это нельзя было назвать поцелуем, но и забыть об этом Ким был не в силах.

Собственные уста подрагивают от воспоминаний, вновь проявившихся в голове и Сынмин прекращает петь, почесав затылок от неловкости.

– Помнишь, что произошло после того как я усадил тебя в машину? – спрашивает негромко после секундного молчания, прежде чем Чонин успевает открыть рот. Но в ответ тишина, Ян не помнит, потому старший, коснувшись своих влажных губ, поднимается с земли и одежду поправляет, нервно хмыкая. Запускает пальцы в волосы, оттягивает пряди, тем самым выбрасывая безумную мысль, что пришла ему в голову, и смотрит на Чонина, по-прежнему сидевшего на качелях с прилитой к щекам кровью.

– Перестань смущаться, слишком мило выглядишь, – не придумал ничего лучше, чем сморозить такую чушь, которая на самом деле была правдой, парень действительно казался Сынмину милым в данный момент. Наверное, он всегда будет для него милым.

– Ты очарователен, – шепчет Чонин, после прочищая горло. – В смысле, поёшь красиво, – поджимает губы, приподнимаясь с качелей. Подбирая с земли свои кеды, неспеша обувает босые ноги, что всё это время были без обуви. Ранее, до этого разговора, они решили походить по прохладной траве босиком, как в детстве у бабушки на даче, эту идею подал Сынмин, а Чонин не смог отказаться, данное предложение очень его привлекало. Трава щекотала ступни, навевая теплые воспоминания, но щекотала она не сильнее, чем Сынмин его, накинувшись на него со спины и повалив на землю. И плевать тот хотел на отчайные попытки Чонина выбраться, на его пинки и подзатыльники, ведь как-то сказал, что не смотря ни на что будет причиной улыбки младшего. Сынмин был странным. Чонин никогда не встречал таких как он.Чонину эта черта в нем нравилась все больше и больше.

– Пошли домой, – младший бросает короткий взгляд в сторону парня и уголки его губ непроизвольно приподнимаются. Чонин ступает первым, а Сынмин следом за ним, шел позади, чтобы видеть того каждое мгновение, видеть, как тот временами косолапит, как прячет руки в рукавах ветровки, как поправляет волосы, путавшиеся на ветру и как оборачивается, чтобы знать, что старший идёт где-то сзади. Чонин еще слишком невинен, слишком нежен, как первый подснежник, что только вылез из под снега, в его голове много идей, которые еще предстоит воплотить, много вопросов, ответы на которые он еще не нашел, много терзаний, что видны в его глазах, Сынмин уверен, что этот мальчишка каждый вечер проводит самоанализ, дабы понять самого себя, теперь в его голове

Сегодня пришлось лишь прикусить нижнюю губу от осознания несколько идея бредовая, но он уже дал себе слово, что обязательно сделает то, что хотел, чего желал, он поспорил с самим собой, но ещё рано, Чонин должен найти в своем сердце местечко. Место, где бы поселился старший.

Сынмин дарил любовь через внимание, касания и голос, Чонин дарил любовь через наброски, легкие толкания и взгляд, по которому можно было прочитать обо всём, что он чувствует. Чонин ещё не до конца осознал, что изо дня в день толкал, рисовал и смотрел на Ким Сынмина.

----------